Лобанов прижал наушник сильнее.

— Джелалабадцам приказ на отход, — крикнул он Морозову сквозь грохот. — Всем группам отходить к высотам на Афганской территории! Нашим — прикрывать!

— Принял, — коротко ответил Морозов.

— Но «вторую» прижали! — добавил Лобанов через секунду. — Это та что на пакистанской стороне! Много убитых и раненых! Говорят, отойти не могут!

Морозов ничего не ответил. Только снова поднял бинокль над камнями и несколько секунд смотрел туда, где в дыму тонула дальняя вершина. Даже отсюда было видно — их там просто давили огнём. Миномёты, артиллерия, крупнокалиберные пулемёты. Склон непрерывно вспыхивал разрывами. Иногда среди пыли мелькали трассеры. Иногда коротко отвечал пулемёт. И снова всё исчезало в дыму.

— Держатся… — тихо сказал Быков.

Над горами снова появился знакомый рокот. Из-за гребня вышло звено Ми-24. Вертолёты вели огонь по скоплениям духов на Афганской территории, не заходя за границу Пакистана. Они падали вниз почти вертикально, били ракетами и орудиями, а потом снова взмывали вверх. Все невольно подняли головы.

— Сейчас помогут… — пробормотал Шаповалов.

«Крокодилы» несколько раз прошли вдоль высоты где держались джелалобадцы, качнулись на боевом курсе, будто заходя в атаку, но огонь не открывали. Только имитировали заходы. Духи внизу всё равно жались к камням, прятались, но ракет и огня пушек с вертолётов не было.

Морозов и Лобанов лежали не далеко от меня, рация была включена в режиме «Громкоговорящего приема», чтобы не отвлекаться от стрельбы, и я отчетливо слышал, всё что передавали в эфир. Сейчас мы все слышали, как погибающая под огнем группа просила помощи. Какой-то сержант обращался к вертолетчикам,

— Командир ранен! По нам уже бьют гранатами. Прошу помощи, прошу открыть огонь!

— Сколько метров от тебя можно работать? — Спросил летчик.

— Двадцать-тридцать метров. Выручайте, иначе спасать будет некого.

И тут летчик, неожиданно для нас всех ответил:

— Задачу понял. Работать не могу, работать запрещаю. Повторять мой маневр…

Лобанов зло выругался сквозь зубы. Морозов скрипнул зубами. Да и мы все с окаменевшим лицом смотрели на вертолеты, которые отворачивали от горы. Парней предали, они погибнут там все сейчас, хотя помощь висит буквально над головой…

Но плохо думали мы о летчиках зря. Развернувшись, и больше ничего не говоря в эфир, звено «Крокодилов» ринулось в атаку. Они не стреляли ракетами, боясь попасть по своим, но их бортовые орудия били как раз туда, куда и просил сержант спецназовец. Они буквально с ювелирной точностью клали снаряды в нескольких метрах от позиций погибающей группы. Духи начали откатываться, и тут же вертолеты ударили НУРСами.

Вертолеты отстрелялись и ушли. Бой не на долго затих.

— Чего это он, товарищ старший лейтенант? — Лобанов недоуменно посмотрел на Морозова — Сказал, что работать не может, и тут же отработал?

— Для записи в бортовой магнитофон — На бледном лице Морозова расплывалась улыбка — Чтобы за жопу их потом не взяли, что они по Пакистану работали. Молодцы мужики, просто слов нет.

Но бой ещё не закончился. Как только вертушки скрылись из виду, духи снова начали давить. По высоте, где засела невезучая группа, снова начали лупить. Теперь уже казалось, что там вообще нет живого места. Разрывы ложились один за другим, почти без промежутков.

И тут снизу, из долины Кунара, ударили наши Д-30. Раньше батарея работала осторожно, в основном по подходам и распадкам возле границы. Теперь уже никто не стеснялся. Снаряды уходили дальше, за седловины, по пакистанской стороне, туда, откуда шли подкрепления. Где-то далеко за гребнями один за другим выросли грязно-чёрные кусты разрывов.