— Это не имеет никакого значения, — прошептала она.

— Это имеет огромное значение! — возразил Иона. Их разделяло несколько метров, но ни один из них не двинулся ни на шаг. Лидия стояла теперь так же неподвижно, как и Иона.

— Но почему? — Боже, зачем она только произнесла эти слова? Теперь уже и глупому и слепому было очевидно, что Иона и не подозревал о том, что она его искренне любит.

— Почему? Потому… — он немного замешкался, подбирая слова, и замолчал. Затем вдруг, словно приняв единственно верное решение, гордо поднял голову. — Я обвенчался с тобой сегодня, Лидия, исключительно потому, что именно этого я и хотел.

— Чтобы спасти моего отца… — вставила Лидия. — Ты на мне женился, потому что мой отец…

— Мое решение жениться на тебе не имеет никакого отношения ни к твоему отцу, ни к кому-либо другому, — остановил ее Иона. — Я женился на тебе потому, что у меня не было большего желания, чем назвать тебя своей женой.

— Просто потому, что пришло время жениться, как ты сам не раз говорил.

— Ах, Лидия, Лидия! Должен тебе признаться, что в отличие от тебя я не погряз во лжи. И сейчас я говорю чистую правду, и в дальнейшем ты никогда не услышишь от меня ничего, за исключением правды. Я женился на тебе только потому, что искренне этого хотел. Я хочу остаться с тобой, и только с тобой, на всю жизнь, до своего последнего вздоха.

У нее перехватило дыхание.

— Ты женился на мне из-за меня? — выдавила она из последних сил.

— Исключительно из-за тебя, — подтвердил он. — Я женился па тебе, моя дорогая Лидия, потому что однажды утром проснулся с чувством, что я люблю тебя.

Лидия смотрела на него в немом изумлении, в ушах шумело и звенело.

- Этого не может быть! — упорно отрицала она, вспоминая при этом, насколько искренним и трогательным он иногда с ней был. — Ты так говоришь, чтобы облегчить мою участь. Чтобы я не чувствовала себя полной идиоткой в ситуации, в которую по глупости завела себя сама.

Иона уже отрицательно мотал головой, не дослушав ее до конца:

— Лидия, давай условимся никогда не говорить друг другу неправды. — Она все еще не могла ему поверить. — Иди сюда. Давай сделаем шаг навстречу друг другу. — Иона улыбнулся, словно наверняка знал, какие муки ей приходилось терпеть. — Я взволнован и потрясен не меньше тебя, — сознался он, словно ее признание в любви могло вынести этого опытного красавца из равновесия. — Может, мы хотя бы снова сядем?

Это предложение показалось Лидии разумным и, самое главное, понятным, а ей так необходимы были доступные для ее понимания слова. Она подошла к стулу, на котором несколько минут назад сидел Иона, и заняла его, намеренно лишая себя возможности оказаться с ним рядом на диване.

Она была уверена, что он расположится именно на нем, но Иона заставил ее сердце забиться сильнее, когда, взяв еще один стул и придвинув к ней, сел напротив. Они почти касались друг друга коленями. Он нежно смотрел ей прямо в глаза.

— Ты позволишь сказать мне, как ты красива? Ты словно солнышко в моей жизни. Я хочу быть с тобой всегда.

О, Иона! Если бы минутой раньше она не села на стул, то, скорее всего, упала бы в обморок. Она изо всех сил старалась не растаять, не поддаться искушению и по возможности сохранить трезвость ума и восприятия.

— Ты сказала, что любишь меня, Лидия, — ненавязчиво напомнил он ей.

— Прошу, не повторяй этого! — простонала она, едва сдерживая слезы.

— Милая, да не смущайся же так! Я сам еще не в силах поверить в это.