На скулах Кэла заиграли желваки, а он сам с трудом удержался от того, чтобы не схватиться за вбитое в землю копьё. Символ первосвященника, безусловно, был настоящим, но приказ, что отдал капеллан, он не стал бы исполнять даже в том случае, если бы он исходил напрямую от какого-нибудь бога.

Убить друга только потому, что такова оказалась воля церкви?

— Капеллан Аон, я надеюсь, вы понимаете, о чём только что попросили.

— Не попросил, герой. — Крестоносцы, которых Кэл считал своими хорошими товарищами, почти синхронно схватились за рукояти мечей. — Приказал. Если вы откажитесь исполнять волю церкви, то будете отлучены от церкви и заключены под стражу.

— Ха… — Кэл нервно хохотнул, а копьё, вспахав землю, влетело в его руки. Самый резвый из крестоносцев, бросившийся на него и непонятно на что надеявшийся, получил в грудь удар ногой, от которого на доспехе осталась внушительная вмятина. — Я бы ничего не сказал, если бы старый хрыч отправил меня в отставку ещё в столице, но такое… Такое не прощается, капеллан Аон.

— Это предательство человечества, Кэл.

— Церкви. — Капеллан коснулся груди, и копьё Кэла задрожало. Секунда — и герой отбросил его в сторону, проводив взглядом рассыпавшееся на части оружие, из центра которого вылетел небольшой цилиндр, устремившийся к капеллану. Перехватывать древний артефакт Кэл не стал — не видел в этом никакого смысла. — Церкви, а не человечества. Я знал, что когда-нибудь наши пути разойдутся, но не думал, что это случится вот так.

По округе разнёсся оглушительный грохот, а бросившийся вперёд Кэл подобно вихрю налетел на капеллана, разбросав в стороны попытавшихся ему помешать крестоносцев — тех, что были ближе всего. Остальные же не успели преодолеть и метра: слишком велика была разница в их силах.

У двух королей и горстки бойцов в продвинутом и экспертном ранге не было ни шанса, и Кэл это понимал. Следовательно — ожидал ловушки. Это не могли быть люди, так как Кэл был уверен в том, что за караваном никто не следовал в достаточной для оперативного вмешательства близости, а остальных он неоднократно проверил. Артефакты — другой разговор, так как ману как таковую он, пользователь праны, заметить не мог. Только в чрезмерно большой концентрации, что совершенно не свойственно для зачарованных предметов.

Мог ли существовать слабый артефакт, представляющий угрозу для императора его уровня? Только если что-то, выходящее за границы разумного, по типу портальных меток и самих порталов. Но если бы что-то подобное существовало и могло быть отдано в руки отправляющихся в чужую, опасную страну королей-магов, то шансов спастись не было бы в принципе. Почему? Да потому, что риск потерять артефакты мог считаться разумным лишь в том случае, если ты сам можешь произвести ещё множество таких, а также защититься от использования оных против тебя же…

Параллельно с размышлениями Кэл, переступая через себя, расправлялся с крестоносцами — теми, кого он считал товарищами. Конечно, он старался никого не убивать, но порой фанатики просто не оставляли ему иного выбора.

Тем не менее, спустя несколько секунд на ногах остался стоять лишь избегавший битвы капеллан, порядком потрёпанный капитан крестоносцев…

И Лавас, появившийся в поле зрения так же неожиданно, как и пропавший из него. Кэлу оставалось только хмыкнуть удивлённо, да списать произошедшее на особую способность того, кого Золан назвал одним из святых. Вот только для чего ему пришлось так пропадать? Если только…

Всплеск праны сотряс землю и поднял в воздух груду обломков и тучу пыли, а сам герой поднялся в небо, по привычке отведя руку в сторону в ожидании всегда возвращавшегося к хозяину копья.