Неудивительно, учитывая тот факт, что «мной» овладело стремление обрести ещё большую магическую мощь, жажда которой среди представителей этой расы попросту порицалась.

Они уже идеальны — зачем желать большего и меняться?

Впрочем, успех хоть и заставил себя подождать, но всё-таки пришёл. «Я» обрёл мощь столь огромную, что одолеть «меня» было бы непросто и для десятка самых сильных драконов из ныне живущих.

И тогда драконами овладел даже не страх, а первобытный ужас перед первым за всю историю существом, что превзошло их в силе. Да, они сразу перестали считать «меня» драконом, так как произошедшие со «мной» метаморфозы выходили за рамки разумного. Знать бы, как именно я-дракон смог столь сильно измениться…

Но, увы — отпечаток как таковой не принадлежал Дракону-предателю, и все эмоции, все картины от его лица были или искусными подделками, или адаптациями воспоминаний непосредственных участников этих событий. Даже если драконы и узнали, что и как делал предатель, то передавать эти знания потомкам явно не спешили.

Образ чёрного дракона, внушающего страх одним лишь своим видом задрожал — и сменился другой, куда как более мрачной картиной. Теперь «я», приняв образ вобравшего в себя все наихудшие черты, — пока только внешние, — человека восседал на троне, а вокруг находились склонившие голову драконы. Кто-то «мне» подражал, сменив форму на гуманоидную и тем самым обозначив своё присоединение к «моей» стороне, а кто-то демонстративно держался за оригинальную форму, тем самым как бы противостоя мне-тирану. И назначение у этой сцены, на создание которой ушло немало времени и сил, было лишь одно — показать, что «я» предатель, установивший тиранию и пытающийся изменить устоявшиеся за века драконьи устои. При этом сами драконы не стеснялись демонстрировать то, насколько жалко они выглядели в те времена. Так и хотелось повернуться к кому-то из этих разумных ящеров и спросить — вы точно те самые драконы? Хранители мироздания и баланса? Высшая раса?

Всевышний, да их поработил ОДИН дракон! ОДИН! И он не обладает абсолютной силой — даже десятой доли склонивших перед ним головы хватило бы, чтобы лишить предателя жизни. Сказалось ли то, что у драконов никогда не было достойный врагов, или виной стали какие-то их порядки я, к сожалению, не знал. Зато имел хорошую возможность взять максимум от тех образов, что мне демонстрировал Марек.

И вновь перед глазами пронеслись многие года, на протяжении которых «я» пытался вернуть драконам то, чего у них никогда не было: собственную, чистую и не замутнённую предназначением волю. Благородная цель, но методы, которые «я» использовал были далеки от идеальных. Угрозы и насилие были в порядке вещей, а спонтанные приступы гнева, как, впрочем, и желание убивать, с годами приходили всё чаще, а контролировать их было сложнее. Среди «моего» окружения появились первые трупы…

А следующая сцена, вставшая перед глазами, погрузила в ярость уже меня. На этот раз я наблюдал за всем с точки зрения стороннего наблюдателя, но даже так видеть, как некто в моём обличье с особой жестокостью убивает свою жену и ребёнка, которые выглядят и говорят точь-в-точь как мои было попросту невозможно. И я чуть было не разрушил само видение, сумев сдержаться лишь сильным волевым порывом.

Всего лишь видение, Золан. Всего лишь видение…

Покрытый кровью с головы до ног, «я» сидел посреди спальни и с ничего не видящим взглядом пялился в стену.