— Но не сегодня вечером. — Камарл помахал в ответ на веселое приветствие группы бражников. — С кем ты танцевал, Темар?

Разговор был переведен на безобидные темы. А коляска тем временем медленно продвигалась через праздничное столпотворение нижнего города. Как всегда, народ гулял напропалую, в полное свое удовольствие. В конце концов, завтра наступит первый день постлета, который спозаранок призовет их обратно в мастерские и на службу. Я посмотрел за спину мессира. Аллин хихикала, слушая музыканта, искусно правившего своей норовистой серой лошадью. Прохожие приветствовали нас радостными криками, одни — из верности, другие — за компанию, поскольку так напились, что уже не соображали, кто сидит в коляске.

Когда мы выехали через Южные ворота старого города на Главную улицу, толпы заметно поредели. Все требования праздника были удовлетворены, и над аристократическим районом повисла атмосфера расслабленности. Мягкий свет раннего вечера золотил город, теплый ветерок одинаково ласкал и знатных, и простолюдинов. Слуги вставляли факелы в скобы по обеим сторонам дверных проемов, чтобы осветить улицу, когда Халкарион закутает солнце в мягкую пелену сумерек. Несмотря на жару, некоторые торговцы уже выставляли жаровни, чтобы потчевать деликатесами проходящих мимо гуляк, готовых потратить оставшиеся праздничные пенни.

Мы свернули на улицу Благолепия и внезапно остановились.

— В чем дело? — крикнул сьер.

— Там маскарад, мессир. — Возница повернулся на козлах. — Акробаты и жонглеры.

Лакей, сидевший рядом с ним, тоже оглянулся.

— Прогнать их, мессир?

— Мы не особенно торопимся, — беззаботно молвил Д'Олбриот.

— Каз говорил, что маскарады — развлечение, недостойное родовитых особ, — заметил Темар.

Я собирался высказать свое мнение о снобизме мага, как вдруг заметил наверху какое-то движение. Мы остановились у здания Ден Брадайла. Его обновляемый фасад стоял в деревянных лесах, на которых высились груды шифера и тяжелого камня в ожидании каменщиков, — те должны были появиться здесь утром.

Темная фигура в верхнем окне дернулась назад. Я едва успел понять, что этот неизвестный уперся шестом в леса, как они покачнулись. Шифер и мрамор полетели вниз, за ними последовало тяжелое дерево.

— Прыгайте!

Я бросился к сьеру. Камарл наклонился вбок, чтобы увидеть акробатов, и я не мог до него дотянуться. Темар тоже смотрел на них, повернувшись ко мне спиной. Я вытолкнул его на дорогу, где он и растянулся, застигнутый врасплох моим зверским толчком, пока я вытаскивал сьера из-под смертоносного града.

Мы тяжело плюхнулись на вымощенную булыжниками мостовую. Треск рушащихся лесов на минуту заглушил крики ужаса со всех сторон. В туче пыли, которая щипала глаза и забивала горло, я вскарабкался на ноги. Темар споткнулся и упал на меня. Схватившись друг за друга, мы кое-как устояли на ногах и помогли встать сьеру.

— Камарл? — Мессир ошеломленно огляделся, не обращая внимания на кровоточащую щеку.

Вечерний ветер развеял пыль, и мы увидели то, что осталось от задней части дорогого экипажа Юстиана. Эсквайр Камарл лежал среди обломков, оглушенный, истекающий кровью под шифером и камнями.

Перепуганные лошади ржали, кучер с трудом удерживал их. Коляска, лишившись обоих задних колес, накренилась и затем тяжело рухнула на заднюю ось. Оглобли задрались вверх, упряжь жестоко вдавилась в животных, постромки болтались в опасной близости от их лихорадочно бьющих копыт. Разбитый экипаж дернулся вперед, заскрежетав по камням, и Камарл закричал от боли.

Мессир отделался поцарапанной щекой да несколькими синяками, поэтому я сунул его в руки Темара. Пыхтя от напряжения, я снял с ноги Камарла самый большой камень.