— Какое-то время я не буду танцевать, — слабым голосом прошептал эсквайр, его лицо приобрело белизну мрамора, а по ноге медленно текла черная кровь.

— Держись. — Закинув его руку себе за шею, я с трудом поднял безвольное тело.

— Помогите, сюда, скорее! — заорал Темар, оглядывая улицу.

На крик прибежал жонглер, за ним — несколько актеров маскарада. Жонглер поднял руку и — я не поверил собственным глазам — бросил тяжелую дубину, которая попала нашему кучеру прямо в лоб. Несчастный рухнул на спину, как зарезанная свинья. Лакей уже почти добрался до лошадиных уздечек, но, охваченные новой паникой, животные замотали головами, не даваясь ему в руки.

— Берегись, сзади! — отчаянно закричал я, видя яркий блеск стали в руке приближавшегося актера. Вытаскивая эсквайра из обломков кузова, я ничего не мог поделать, лишь в ужасе смотрел, как актер прокалывает насквозь беспомощного лакея. Невзирая на мучительные вопли Камарла, я вынужден был свалить его в ближайшем дверном проеме.

— Темар! Они нападают на нас! — Подобрав дубину вероломного жонглера, я толкнул мессира к двери, в скудное укрытие косяков, и заслонил обоих своей спиной.

Темар уже оценил наше положение. Схватив сломанный шест от лесов, он ударил им по ногам другого актера, который несся на него с вполне предсказуемой целью. Еще один бросился на меня, живая сталь просвечивала сквозь краску, покрывавшую меч. Я едва избежал обманного клинка, но, уклоняясь от удара, сам врезал окованной металлом дубиной прямо по лицу злодея. Удар оказался достаточно сильным, чтобы расколоть пополам его тонкую деревянную маску. Актер отступил, зажимая разбитый нос, но кровь неудержимо лилась меж его пальцев. Я вырвал у него меч и нанес ему смертельный удар в живот, затем, толкнув в бедро, швырнул негодяя на землю.

Темар тоже откопал где-то меч. Низко держа клинок, он попятился ко мне. В этот момент Халкарион решила подбросить нам немного удачи, и сплоченная атака убийц из маскарада оказалась рассеянной лошадьми, которые неслись во весь опор вниз по улице Благолепия. Позади них бешено мотались из стороны в сторону остатки экипажа. Испуганные прохожие бросились бежать, пригибая головы, чтобы их не задело деревянными обломками. Один несчастный выбрал не то направление и, шагнув на мостовую, исчез под лошадиными копытами. Отчаянные крики его спутницы присоединились к нарастающему гвалту.

Я резко повернулся кругом, когда за нами приоткрылась дверь. В щель выглянуло испуганное лицо.

— Впустите, у нас раненый! От имени Д'Олбриота! — закричал я.

Дверь захлопнулась, и мы услышали, как кто-то в панике до отказа задвигает засовы.

— Я не могу остановить кровотечение. — Малиновые пятна расплывались по кружеву на манжетах мессира, но его руки и голос оставались твердыми. Он успокаивающе улыбнулся Камарлу, который дрожал, как нищий в середине зимы.

Если бы лопнул один из больших кровеносных сосудов, эсквайру уже ничем нельзя было бы помочь. Но пока он был жив, меня больше заботили те, кто горел желанием закончить свою грязную работу. Актеры маскарада перегруппировались, но теперь им мешала ничего не понимающая толпа. Из чайного дома напротив выскочили люди, спрашивая друг у друга, что происходит. Таверна выше по улице тоже пустела. Тут и там начали вспыхивать драки, только добавляя сумятицы, ибо одни набросились на акробатов, а другие — на невинных прохожих, приняв их по ошибке за злоумышленников, которые все это устроили.

Человек в буйволиных бриджах и простой рубахе наемного слуги торопливо направлялся к нам.

— Пошли сообщение когорте, — крикнул я.