Обстоятельства, а именно то, что сын президента был связан — возможно, интимно — с участницей террористической организации.

 — Твоя работа заключается в том, чтобы скрыть это, — я перевела взгляд с Айви на Боди с Адамом.

 — Как только террористку арестовали, я рассказала президенту, — Айви осторожно подбирала слова. — Это выплывет на поверхность, — прямо произнесла она. — Процесс не остановить. Ходят слухи. Скоро кто-нибудь найдет доказательства — это всего лишь вопрос времени. Моя работа, — решительно сказала она, — заключается в том, чтобы это не стало известно до закрытия избирательных участков в следующий вторник.

До конца промежуточных выборов.

Рейтинг популярности президента. Честность. Коррупция. Я подумала о том, что бы сказала рыжеволосая женщина-эксперт, которую я видела в новостях, если бы она знала о связи между этой террористической группой и Уолкером Ноланом. Любой намёк на скандал может повлиять на результаты выборов. Но что-то подобное?

Президент потеряет большую часть палаты представителей и Сената. Он потеряет свой шанс на второй срок.

 — Мне нужно работать, — сказала Айви. Я услышала слова, скрытые за этой фразой: Я рассказала тебе всё, что могла. Рассказала больше, чем стоило бы.

Я понимала, почему она так считала. Логически.

Айви провела меня к подножью лестницы. Я видела, что она хотела что-то сказать, но не знала, что именно. А ещё я видела, что она хотела поскорее от меня избавиться и отследить наводку, которую она получила от Прии.

Я была важна для Айви. Но иногда её работа была важнее.

 — Кстати говоря, — сказала я, поднимаясь по лестнице, — вполне возможно, что в ближайшую пару дней тебе может позвонить директор Хардвика.

На какой-то миг повисла тишина.

 — Я не хочу спрашивать, — решила Айви.

Миссис Перкинс одарила меня сочувствующим взглядом.

 — Тэсс, милая, иногда лучше не напрашиваться на неприятности, — посоветовала она.

Я не ответила.

Миссис Перкинс вздохнула.

 — Проходи.

Директор стоял у окна.

 — Садитесь, — не оборачиваясь, произнёс он.

Я села и откинулась на спинку стула, балансируя на его задних ножках. Скорее всего, молчание директора должно было заставить меня нервничать, но пока что всё шло точно по моему плану. Ожидая рассказа директора о том, что моё поведение было неподобающим для ученицы Хардвика, мой взгляд замер на стене за его столом. Она пустовала.

Передние ножки моего стула с глухим стуком ударились о пол.

Несколько недель назад на стене висела фотография в рамке. На ней директор Рэлей и пятеро других мужчин были запечатлены в Кэмп-Дэвиде. В те выходные там были все трое заговорщиков, организовавших убийство судьи Маркетта. Вполне возможно, что четвертый заговорщик — хоть мы и не знали, кто он — тоже был там.

Директор снял фото. Я попыталась не искать в этом скрытого смысла.

Директор Рэлей отвернулся от окна. Он сел за свой стол и повернул ко мне экран своего компьютера.

 — Что это значит?

На экране красовалось множество фотографий — больше восьмидесяти процентов учениц Хардвика с девятого по двенадцатый классы — вроде тех, которые мы с Вивви сделали в ванной. Осевшие на землю и глядящие в никуда девушки. На вид — пьяные. И каждая из них держала плакат.

 — Вы — все вы — удалите эти фотографии, или вас всех обвинят в нарушении дисциплины.

Пустая угроза. Не думаю, что директор хотел иметь дело с родителями всех этих девочек — или объяснять этим родителям, что администрация Хардвика всё ещё не смогла найти того, кто рассылал фотографии теряющих сознание девочек-подростков.