— Ваш небольшой социальный эксперимент исчезнет, — ровно произнёс он.

 — Мы удалим фотографии, — согласилась я. Я поднялась на ноги и повернулась к двери. На полпути к ней, я остановилась. Я чувствовала, как за моей спиной директор кипит от ярости.

Не только он был зол.

 — В мою первую неделю в этой школе, — не оборачиваясь, произнесла я, — старшеклассник хвастался фотографиями обнаженной девятиклассницы.

Я не сказала, кем была эта девушка. Не сказала, кем был парень. Эта правда мне не принадлежала — а ему не нужно было знать. Он должен был знать лишь то, что эта ситуация с Эмилией не появилась из неоткуда. В ней была виновата администрация Хардвика, и то, как он повёл себя с Эмилией, имело значение.

 — Айви идёт на какое-то мероприятие? — спросила у него я.

 — Неа, — не спеша уточнять, Боди миновал ворота Хардвика и кивнул охраннику. — Ты идёшь.

Я подозрительно оглядела саквояж.

 — Что за мероприятие?

 — Кое-кто настойчиво требовал твоего появления на нём.

Мне не нужно было спрашивать о том, кто мог потребовать подобного.

 — С каких пор Айви поддаётся требованиям Уильяма Кейса? — спросила я.

 — С тех пор, как монсеньёр Стезя-добродетели поддержал просьбу своего отца.

Я подняла бровь.

 — Монсеньёр Стезя-добродетели? — сухо произнесла я. Он явно имел в виду Адама, но его прозвища были…

 — Не лучшее прозвище, — согласился Боди. — Неделя выдалась долгой.

Прошло всего четыре дня с тех пор, как к Айви пришел Уолкер Нолан. Три дня с момента взрыва. Два дня назад я доставила сообщение о том, на какую группировку работала Даниэла Николае.

 — Я знаю, что Айви не хочет, чтобы я что-то знала, но можешь хотя бы сказать мне, что она не делает ничего глупого? — спросила я. — Что она просто работает с прессой и устраняет утечки информации, а не расследует намерения этой террористической организации?

Последовала пауза.

 — Айви никогда не делает ничего глупого, — сказал мне Боди.

Он не сказал, что она не расследует работу террористической организации.

Моя спина оставалась обнаженной, не считая одной единственной полосы белой ткани.

 — Ты прекрасно выглядишь.

Я обернулась, хмуро глядя на Айви.

Она подняла руки.

 — Я пришла с миром.

 — Скажи ещё раз, почему я должна туда идти?

Айви подошла ко мне, пока я стояла перед зеркалом. Не произнося ни слова, она застегнула платье на моей пояснице. Сама того не желая, я принялась искать схожести в наших отражениях. Волосы Айви были тёмно-русыми, почти светлыми. Мои же были темнее, но такими же густыми. Её волосы были прямыми, а мои завивались.

Наши лица были одной формы, с одинаковыми скулами и губами, но я унаследовала глаза своего отца.

 — Это мероприятие по сбору средств, — Айви отошла от зеркала и ответила на мой вопрос. — Для организации, которая обеспечивает эмоциональную и финансовую поддержку ветеранам и семьям тех, кто погиб в бою.

Она резко отвернулась к моему комоду и принялась подбирать резинки для волос и заколки.

Погибшие в бою. Я знала, о ком думала Айви, произнося эти слова.

 — Боди сказал, что Адам попросил тебя отпустить меня, — сказала я, стараясь не думать о Томми Кейсе.

Айви обернулась ко мне.

 — Адам не часто меня о чём-то просит, — она повернула меня к зеркалу и занялась моими волосами.

Не нужно, — запротестовал голос внутри меня — нежеланный рефлекс. — Не прикасайся ко мне.