Я верю, что ты не станешь мне лгать. Я сглотнула. У меня пересохло во рту.

 — Я должна кое-что тебе рассказать.

Генри резко вдохнул и откинулся назад. Воздух резко вырвался из моих лёгких.

И тогда я рассказала ему.

Генри встал и начал шагать – прочь от моих слов, прочь от меня. На полпути к дороге он остановился и сжал кулаки. Он не издавал ни звука. Но с таким же успехом он мог бы кричать.

Я не стала к нему подходить.

 — Генри… — его имя застряло у меня в горле. Он ни чем не показывал, что услышал меня. Я видела, как тяжело поднимались и опускались его плечи, когда он отрывисто вздыхал. Я попыталась представить, что сейчас творилось в его голове.

И пожалела об этом.

Он думал, что те, кто был в ответе за смерть его деда, были мертвы. Думал, что, пусть никто и никогда не узнает о том, что произошло на самом деле, состоялось хоть какое-то подобие правосудия. А только что он узнал, что он ошибался.

Я верю, что ты не станешь мне лгать.

 — Скажи что-нибудь, — тихо произнесла я. Он не пошевелился. Он не издавал ни звука, не считая его неровных вдохов. Каждый вздох был резче предыдущего.

Он был зол.

Ему было больно.

Он потерял самообладание – но он не сломается. Генри Маркетт не мог сломаться. Он не позволял себе потерять контроль…

 — Генри, — я шагнула к нему. – Прошу, просто…

 — Накричать на тебя? – тихо предложил Генри. – Что я должен сказать, Кендрик? Что я хотел бы, чтобы ты рассказала мне правду много недель назад?

Он не обернулся ко мне. Что-то в тоне его голоса заставило мой желудок изогнуться. Его голос огрубел. Я слышала, как надломился с таким трудом завоеванный им контроль.

 — Сказать тебе, что у меня было право знать? – продолжил Генри, мельком глядя на меня через плечо. – Что я чувствую себя так, словно я снова на похоронах моего отца – смотрю на скандально известного фиксера Айви Кендрик и думаю о том, как она может с такой легкостью лгать в лицо моей матери?

Я знала, что этим словам полагалось ударить меня с силой взрыва. Так и случилось.

 — Что ещё знает Айви? – спросил Генри. – Она вообще расследовала вероятность того, что  кто-то спланировал убийство моего деда? – он уставился на меня – сквозь меня. – Она задумывалась о том, был ли в этом замешан президент? Или кто-то из правительства?

 — Я не знаю, — ответила я Генри. Моё признание эхом разнеслось по подъездной дорожке.

 — Кендрик, то, чего ты не знаешь, — голос Генри был едва ли громче шепота, — может наполнить океан, — он опустил взгляд на землю. Белки его глаз контрастировали с его темной кожей. – Я сказал, что Талия просыпается с криками по ночам, — он впустил меня. Теперь он наказывал себя за это. Как и меня. – После этого она забирается ко мне в кровать. Я разрешаю ей спать со мной. Разрешаю ей класть голову мне на грудь, чтобы она могла услышать моё сердцебиение, — его голос дрожал. – Я говорю ей, что мы в безопасности, что с нами ничего не случится, — он сделал паузу. – Я вру ей. Потому что этот мир не безопасен. Люди, которые должны нас защищать, те, кому мы должны доверять – иногда именно они причиняют больше всего вреда, — на несколько секунд он замолчал, а затем его тихий голос стал ещё мягче. – Как я могу защитить от этого Талию, или мою мать, или тебя?

 — Просыпайся, Тэсси, — посреди ночи меня разбудил голос. – Тереза, — нотка неотложности в голосе Айви подействовала на меня так, словно кто-то плеснул мне в лицо водой.

Я села в постели.

 — Что случилось?

Айви провела рукой по моим волосам, убирая их с моего лица.