– Нам лучше отправиться назад, – сказала я. – Пока нас не кинулись искать.

– Правильно, – сказал Нильс. Он развернул коляску Евгении и покатил ее назад, проталкивая через кусты к дороге. Нильс шел с нами, пока мы не достигли поворота к дому.

– Тебе понравилась поездка к пруду, Евгения? – спросил Нильс.

– О, да! – ответила она.

– Я скоро тебя навещу, – пообещал Нильс. – До скорого, Лилиан!

Мы смотрели, как он удаляется, а затем я покатила Евгению к дому.

– Он самый милый мальчик, которого я когда-либо я встречала, – сказала она. – Я правду хочу, чтобы однажды ты и Нильс были помолвлены и поженились.

– Правда?

– Да. Тебе это нравится? – спросила Евгения. Я задумалась на мгновение.

– Да, – ответила я. – Думаю, я согласилась бы. – Тогда, возможно, Нильс действительно прав: это волшебный пруд.

– Ну, Евгения, тебе нужно было пожелать что-нибудь для себя.

– Нильс сказал, что желания для себя не сбываются.

– Я вернусь и пожелаю за тебя, – пообещала я. – Очень скоро.

Евгения, откидываясь на спинку коляски. К ней быстро пришла усталость, окутывая ее как мрачное грозовое облако.

Как только мы добрались до дома, входная дверь тут же распахнулась, и на порог вышла Эмили. Скрестив на груди руки, она свирепо глядела на нас.

– Где вы были? – потребовала ответа она.

– Мы просто прогулялись, – ответила я.

– Вы отсутствовали слишком долго, – подозрительно проговорила она.

– Ну, Эмили, – сказала Евгения. – Не старайся видеть все хорошее в черном цвете. В следующий раз, если хочешь, мы возьмем тебя с собой.

– Из-за тебя она слишком долго была на улице, – сказала Эмили, – Посмотри на нее: она же совершенно измучена.

– Нет! – возразила Евгения.

– Мама рассердится, когда вернется, – сказала Эмили, не обращая внимания на ее слова.

– Не говори ей, Эмили. Не будь сплетницей. Это плохо. Ты не должна была рассказывать папе о Лилиан и Нильсе. Это привело к неприятностям и оставило тяжелое впечатление, – говорила Евгения. – Лилиан не сделала ничего плохого. И ты знаешь об этом.

Я затаила дыхание. Впервые за все время Эмили покраснела. Она могла спорить с кем угодно, слушать и огрызаться как со взрослыми, так и с детьми, но она не могла вести себя Евгенией, Вместо этого ее взгляд переметнулся на меня.

– Похоже, ты настраиваешь ее против меня, – проговорила Эмили и, развернувшись, удалилась в дом.

Защищая меня, Евгения окончательно обессилела. Она в изнеможении откинулась в коляске. Я позвала Генри, чтобы тот помог мне внести Евгению по ступенькам в дом. Затем я отвезла ее к ней в комнату, и уложила в постель. Евгения была как тряпичная кукла. Вскоре она заснула, и я думаю ей снился пруд, потому что даже несмотря на сильную усталость, Евгения спала с улыбкой на губах. Я пошла назад к ступенькам, ведущим в мою комнату, но когда я поравнялась с кабинетом папы, оттуда вышла Эмили и внезапно схватила меня за руку так, что перехватило дыхание. Она приперла меня к противоположной стенке.

– Ты ведь возила ее на этот глупый пруд, не так ли? – спросила она.