Мама улыбнулась. Папа внимательно меня оглядел, и его усы пришли в движение.

– Снимай шарф, когда ты за столом, – приказал он.

– Но, папа, – простонала я, – я выгляжу ужасно.

– Тщеславие – это грех, – сказал он. – Когда дьявол хотел соблазнить Еву в Раю, он сказал ей, что она красива как Бог. Сними это.

Я помедлила, надеясь, что мама придет мне на помощь, но она сидела спокойно, и только лицо ее выражало страдание.

– Сними это, я сказал! – приказал папа.

Я повиновалась, опустив взгляд. Когда я подняла глаза, то увидела, как довольна Эмили.

– В следующий раз будь более внимательной и осторожной, – сказал папа.

– Но, папа…

И не успела я продолжить, как он поднял руку.

– Я не хочу больше слышать о случившемся. Я достаточно наслушался от твоей мамы, Эмили…

Эмили улыбнулась, ее лицо светилось; она заглянула в Библию.

– Господь – мой пастырь, – начала она. Я не слышала, что она читает. Я сидела, и мое сердце было холодным, как камень. Слезы потоками стекали по щекам и капали с подбородка, но я не вытирала их. Даже, если бы папа заметил, ему было бы все равно. Как только Эмили закончила чтение, он принялся за еду. Мама начала пересказывать очередные сплетни, услышанные за ланчем. Папа, казалось, слушал, периодически кивая, и даже засмеялся над одним из моментов. Мне уже казалось все, что со мной случилось, произошло не сегодня, а много лет назад. Я попробовала съесть что-нибудь, и может папа перестал бы сердиться, но еда застревала у меня в горле, я даже подавилась, и мне пришлось выпить воды.

Обед благополучно закончился. Я пошла к Евгении как и обещала, но она уже спала. Я посидела немного возле кровати и видела, как ей тяжело дышать. Один раз она застонала, но ее глаза не открылись. В конце концов я оставила ее и поднялась в свою комнату, опустошенная событиями одного из самых ужасных дней в моей жизни.

Когда я зашла в свою комнату, я подошла к окну, чтобы взглянуть на лужайки, но ночь была слишком темной. Небо было затянуто облаками. Вдали вспыхнула молния, и затем первые упавшие капли дождя потекли по стеклу как слезы. Я забралась в постель. Немного погодя после того, как я потушила свет и закрыла глаза, я услышала, что дверь открылась, и на пороге комнаты появилась Эмили.

– Молись о прощении, – сказала она.

– Что? – я мгновенно села. – Ты хочешь, чтобы я молила о прощении после того, что ты сделала? Ты одна должна просить о прощении. Ты страшный человек! Зачем ты это сделала? Зачем?

– Я ничего тебе не делала. Всевышний наказал тебя за твои греховные поступки. Думаешь, что может произойти то, чего Бог не хочет? Я говорила тебе, что ты проклята. Ты – гнилое яблоко, которое портит все остальные яблоки. Пока ты не покаешься, ты будешь страдать и никогда не будешь прощена, – добавила она.

– Я не грешница и не гнилое яблоко! Это все ты! – она закрыла дверь за собой, но я продолжала выкрикивать:

– Ты! Ты!

Я уткнулась в ладони и рыдала, пока слезы не иссякли. Потом я уронила голову на подушку. Лежа в темноте, я не ощущала себя. Я так и слышала отрывистый режущий голос Эмили: «Ты рождена быть злом, проклятьем». Я закрыла глаза и постаралась заглушить этот голос, но в моем воображении она продолжала бубнить, и ее слова оставили глубокий след в моей душе.

А если она права? Почему Бог позволяет ей наказывать меня, спрашивала себя я.