— Эй, хватит нервничать. Ты сдал меня копам, а я вернулся и нашел тебя в том баре. Мы в расчете. Я не трону тебя.

Из его груди со свистом вырвался воздух. Ему явно полегчало.

— Я… я очень сожалею, сэр. Видите ли… я думал… Видите ли, у меня очень хорошая зрительная память… по роду своей работы… и я подумал… полиция… ну, что это мой гражданский долг…

— Конечно. На твоем месте я бы сделал то же самое. Забудем об этом.

— О, спасибо, сэр, спасибо!

Он наложил мне на лицо горячее полотенце и принялся массировать кожу. Это было приятно. Я млел в кресле, удобно вытянув ноги, пока он проделывал все свои штучки-дрючки. Мои глаза закрылись, звуки с улицы не долетали до моего сознания, мягкая кисточка, взбивающая пену на щеках, ввергла меня в состояние сладкой истомы.

Сейчас мне хорошо думалось. Мы с Джони взяли за правило ходить бриться в парикмахерскую по субботам после полудня. Мы сидели рядом и отпускали шуточки под полотенцами, составляя планы на вечер. Да, мы славно проводили время. С его смертью я как-то осиротел. Где бы сейчас ни находилась его душа, я надеялся, что она смотрит на меня. Кто знает, как бы он отнесся к тому, что я сейчас делаю. Есть вещи, которые лучше постараться побыстрее забыть. Но раз он умер, память о нем должна быть очищена от клеветы. Кто-то сильно не хочет, чтобы темное прошлое всплыло на поверхность… Они сильно перепугались, когда я приехал, так сильно, что попытались убить меня. И еще: кто-то тоже ищет Веру Вест, как сказал Джек.

Я сидел и думал об этом.

Луц-Туц что-то болтал о том, как можно поразвлечься вечером. Я сказал:

— Сделайте меня красивым, мистер. Сегодня у меня торжественная дата.

Крем, который он наложил мне на щеки, щипал.

— Вы имеете в виду мисс Вест? Да, я помню. Вы и она… о, я… извините, я не хотел.

— Брось, приятель, все в порядке. Все прошло.

Он улыбался, смахивая щеточкой соринки-пылинки с моей одежды, и я протянул ему доллар «на чай». Он разве что не расцеловал меня на прощанье — так он был рад, что я уходил. Бедный слюнявый болтун, он, наверное, остался очень доволен, избежав крутой разборки. Теперь ему будет чем похвалиться перед остальными своими клиентами.

Накрапывал мелкий дождичек. На западе вспышки молний на мгновение окрашивали небо в темно-оранжевый цвет, а через несколько секунд долетал слабый раскат грома. Я дошел до машины, сел и закурил, решая, куда направиться. Мимо прошел мальчик в зеленом свитере с пачкой газет под мышкой и повернул в бар. Когда он вышел, я позвал его и спросил, где находится бар «Цирк». Он сказал мне, что до бара нужно ехать прямо по улице, и я не спутаю его ни с каким другим, потому что на окнах нарисованы розовые слоны. Я купил газету, дал ему еще четверть доллара и отрулил от бордюра.

Бар «Цирк» оказался недалеко от редакции «Линкастл Ньюз» и, несмотря на свое артистическое название, представлял собой заповедник журналистской братии. В баре насчитывалось не менее двадцати телефонных кабинок, половина из которых были заняты. В этих стенах рождалось большинство газетных материалов.

Мне не составило труда найти Логана. Он стоял в самом дальнем углу бара, прижав к уху телефонную трубку и ежесекундно поворачиваясь то одним, то другим боком, пытаясь таким способом загородиться от гомона его разговорчивых собратьев по перу. Он тоже увидел меня, бросил трубку и рванулся к выходу, кинув мне на бегу:

— Если хочешь поговорить со мной, сделаешь это, пока мы едем.

Я метнулся за ним, выскочил на улицу и едва успел влезть в его «Чевви», как он сдал назад, развернулся и помчался по улице.