Тюремщики играют с Мануэлем в карты и домино, слушают вместе с ним популярную музыку на «Радио Люксембург». Такова работа тюремного штата – позаботиться о спокойствии Мануэля, притворяясь, будто нет никакого повешения. А есть домино. Есть карты, обед, книги. Но смерти нет. В этом отношении все идет в точности как в нормальной жизни.

Его охраняют самые опытные офицеры из Шотландской пенитенциарной службы, все бывшие армейские. Мануэль уже знает некоторых из них по своему длинному тюремному сроку за изнасилование, которое отбывал в тюрьме Питерхеда. Среди этих офицеров нет сердобольных, но они знают, что Мануэль скоро умрет. В начале «Дневника наблюдений за приговоренным» их записи беспристрастны, но с оттенком отзывчивости.

«Заключенный хорошо выспался».

«Хорошо позавтракал».

«Заключенный, кажется, в хорошем настроении».

Но Питер Мануэль не тот человек, чье общество порождает привязанность. Первоначальная доброта вскоре испаряется.

«Заключенный хвастался своим героизмом на войне».

«Заключенный курит и непрерывно разговаривает».

«Заключенный якобы слушает «Радио Люксембург», но обсуждает любую музыку. Похоже, он думает, что много о ней знает».

«Заключенный рассказал нам о своих приключениях, когда был шпионом в Советском Союзе».

На обложке «Дневника наблюдений за приговоренным» есть пометка: «Не уничтожать – никогда». Это крайне важно: доказать, что убийство по закону честное, обдуманное и порядочное.

В «Дневнике наблюдений» детально описывается, как Мануэль мочился и как работал его кишечник. Там записывается, в какое время он уснул и когда проснулся. Там говорится, что он ест и сколько ест: «Сегодня он оставил весь свой хлеб, но съел рыбу с картофелем». Также там документируется, что он говорит. Питер Мануэль – это сплошные истории.

– Я был шпионом в Советском Союзе. Я полетел в Москву и встретился с инструктором в авиа-ангаре. Советы слышали о моей репутации взломщика и хотели, чтобы я проделал для них работу, особенную работу, как Нежный Джонни Раменски. Когда они поняли, что я – американский гражданин, они просто отправили меня самолетом домой.

– Правда, Питер?

– Во время войны, когда я жил в Ковентри, немецкий пилот приземлился в полях за моим исправительным заведением, и я задушил его голыми руками.

– Да ну, в самом деле?

– Я был в самолете, и пилот потерял сознание, и я взял на себя управление и посадил самолет. Никто не мог поверить, что я это сделал. Никакого опыта, ничего. И я даже не вспотел.

– Да что ты говоришь!

Мануэль всегда рассказывает ту же самую историю о себе самом: он совершает умные поступки, и другие люди изумляются. Он всегда побеждает. Он никогда не нападает на женщин в темноте. Он никогда не прячется на пыльных чердаках, поджидая, пока люди уйдут из дома, чтобы он мог украсть обручальное кольцо их матери. Он никогда не валяется на чистых простынях в грязных ботинках и никогда не роняет еду на драгоценные ковры, не давит ее каблуком, назло портя благопристойные дома.