Когда выходили из часовни, императрица спросила Александра:

   — Что с тобой, Саша? У тебя какой-то странный вид.

   — Нет, нет, всё хорошо. Я мало спал, должно быть.

   — Тебя тоже разбудили какие-то голоса? Я даже думала — у тебя.

   — Да? А я ничего не слышал...

2 мая 1872 года. Зимний. Кабинет Александра.

Александр посмотрел на стоящего перед столом Рылеева и не сразу проговорил:

   — Александр Михайлович, у меня просьба к тебе. Я не могу приказывать, я очень прошу... — он помедлил, — найти место, где можно поместить ребёнка с кормилицей. И чтоб это не стало тотчас известно всему двору. Можешь ты найти такое место?

   — Да, Государь, могу.

   — У кого же?

   — У меня. — Александр удивлённо взглянул на него. — Мой дом охраняется, да и в стороне от людных улиц, каждый любопытствующий сразу заметен. Так что никто и не узнает, коли Ваше величество или Екатерина Михайловна захотят приехать.

   — Но это слишком большая жертва, Александр Михайлович, я не могу её принять от тебя. На тебя и так зубы точат. Ты знаешь, как тебя называют?

   — Знаю. Цепным псом Вашего величества.

   — Тебя разве не обижает это?

   — Напротив, Ваше величество. Они, может, и хотят меня этим обидеть, но подтверждают лишь мою преданность Вашему величеству.

   — Ну, а если станет известно, что ты ещё и принимал участие в моей тайне?

   — То скажут, что я лишний раз подтвердил это прозвище. Мне этим хуже не станет, а Ваше величество будут уверены, что ребёнок в надёжном месте. И я позабочусь, чтоб об этом никто не узнал.

В этот же день. Зимний дворец.

Шувалов ввёл Адлерберга в комнату, прикрыл дверь.

   — Александр Владимирович, как министр двора Его величества, вы, полагаю, должны знать, что происходит в Зимнем?

   — А что происходит? — удивился Адлерберг.

   — А вы не знаете?

   — Я не понимаю ваших загадок, граф. Если вы что-то имеете в виду, скажите. А нет, у меня дела.

   — Вы знаете, какое событие произошло тут два дня назад?

   — Какое же?

   — Такое, что население Зимнего увеличилось в ту ночь на одного человека.

   — Кто-то приехал?

   — Ну, знаете, граф... Я начинаю думать, что ваша новая должность для вас... — он не договорил.

   — Но я, граф, не швейцар, чтоб встречать приезжих.

   — Каких приезжих, каких приезжих... Что вы говорите, помилуй Бог. В Зимнем дворце, в центре Российской империи, которым вы имеете счастье или несчастье управлять, под боком у Её величества известная вам дама разрешается бременем, а вы...

   — Не может быть! — ахнул Адлерберг.

   — При том, что носила она его у вас на глазах несколько месяцев.