— Прекрасно. Знаешь, я давно себя так не чувствовал.

В это же время. Сырная лавка Кобозевых.

Богданович и Якимова показали Фроленко стоящую в задней комнате батарею, от которой тянулись провода в лаз.

   — Как опустишь электрод в раствор, — сказал Богданович, — всё — она взорвётся. Понял? — Фроленко кивнул. — Ну ладно, я ухожу. Лавка закрыта. Никому не открывайте. Кроме Сони. Сделаете дело или если он не поедет здесь, уходите через двор на соседнюю улицу.

Фроленко снова меланхолично кивнул и достал из сумки бутылку вина и колбасу.

   — Господи, как же ты можешь есть в такое время? — изумилась Якимова.

   — Я должен быть в полном обладании сил, — невозмутимо ответил он.

В это же время. Подъезд Зимнего.

Александр, садясь в карету, сказал Фролу:

   — В Михайловский манеж.

   — Какой дорогой прикажет нынче Ваше величество?

   — Какой? Пожалуй, по Екатерининскому каналу. Карета, сопровождаемая терскими казаками, тронулась.

Чуть позже. Сырная лавка Кобозевых.

   — По каналу, кажется, поехал, — сказала Якимова, вернувшись из помещения лавки в заднюю комнату.

   — Уходим? — спросил Фроленко.

   — Нет пока. Он может обратно здесь поехать.

   — А коли нет?

   — Тогда другой вариант вступит в действие.

Чуть позже. Манеж.

Александр, выйдя из манежа в сопровождении свиты, уселся в карету и велел кучеру:

   — В Михайловский дворец.

В это же время. Екатерининский канал.

Перовская показывала Гриневицкому и Рысакову их места на канале.

   — Если он направится в вашу сторону, я с места махну белым платком. Вот этим. Вы следите за мной, — и она пошла к мосту.

Чуть позже. Гостиная Михайловского дворца.

Александр пил чай у своей двоюродной сестры великой княгини Екатерины Михайловны. За столом был и брат Государя великий князь Михаил Николаевич с женой.

   — Сегодня, дорогая, — обратился он к Екатерине Михайловне, — очень для меня счастливый день. Меня вчера простили мои дети. Я подписал к опубликованию правительственное сообщение о лорисовых реформах. Общество, Бог даст, успокоится, кончатся все эти покушения, и мы с твоей двойной тёзкой сможем наконец сделать то, что я давно уже задумал.

   — Что же, Ваше величество?

Александр улыбнулся загадочно и, взглянув на Михаила, сказал:

   — Знаете, я только в последнее время, прожив без полутора месяцев шестьдесят три года, постиг смысл этой жизни, вернее, предназначение человека в ней. И близок к тому, чтобы это осуществить.

   — Нет, вы меня совершенно заинтриговали. По-моему, и Михаила Николаевича тоже.

Михаил кивнул:

   — Изрядно.

   — Потерпите, мои дорогие, скоро всё узнаете. — Александр поднялся. — Ты едешь, Миша?

   — Да, вслед за тобой. Ты в Зимний?

   — Да.