Это значило «прощай» ее свиданию в Монреале. Они полетят в противоположные стороны, и только Богу известно, когда администратор снова пошлет их в рейс вместе. Они работали на авиалинии, и было неизвестно, когда им удастся встретиться еще раз.

Памела вздернула подбородок и сморгнула навернувшиеся на глаза слезы. Она улыбнулась стоящим вокруг нее пассажирам. По крайней мере, хорошо то, что они довольны. И стюардесса повела эту радостную толпу к новому самолету.

Заработали моторы. Они медленно поехали к взлетной полосе, отмеченной полосой невысоких хвойных деревьев. Экипаж проверил один мотор за другим. Потом с сильным ревом авиалайнер поднялся в воздух.

Набирая высоту в голубом утреннем небе, самолет накренился, и далеко внизу Памела увидела удаляющийся круг аэродрома, Гусиное озеро, серебристый крест «Дядюшки Бейкера», стоящего на том же месте, продолговатое здание отеля, где, прежде чем вернуться в Англию, должно быть, еще спит Роджер Карсон.

Штурман передал стюардессе информацию о полете. В ней говорилось, что дует попутный ветер, значит, они будут в Монреале через три часа то есть в 10.30 по местному времени. В пункте назначения обещают прекрасную погоду.

Памела прочитала и сообщила эту информацию пассажирам. Потом отнесла чай и печенье в кабину пилотов. Перед приборной панелью на месте бортинженера сидел незнакомый мужчина. Никто ничего не сказал ей.

Вернувшись в салон, Памела прошла мимо второго кресла с левой стороны. Остановилась. Улыбка осветила ее лицо. С нежностью и легкой насмешкой смотрела она на лицо пассажира, сидевшего на двадцать седьмом кресле. На нем было написано полное согласие с прошлым, настоящим и будущим — Пассажир-который-не-мог-заснуть спал.

Глава 7

Лондон совсем не был похож на Монреаль.

Памела прошла мимо командира к освещенной панели в здании операционного отдела, отвечая на вопросы и приветствия: «Да», «Спасибо», «Рейс был очень приятным», «Нет, с пассажирами было легко, никто не нервничал». Все вокруг было серого и черного цвета, как будто сделано из металла — железа, стали и олова. И лондонский аэропорт, и сельская местность вокруг него, и небо над ними. Сильный северо-западный ветер гнал тяжелые облака по ночному небу.

Там, в Монреале, яркое солнце сверкало на последнем в этом сезоне снегу. За городом ели, холмы, раскрашенные деревянные дома замерли, затаив дыхание, под роскошным белым покрывалом. Небо там было таким ярко-голубым, каким оно бывает только на открытках. Не хватало только двух фигур, мужчины и девушки (ее и Роджера, если это возможно), чтобы все превратить в сказку.

Торопясь пройти через таможню, паспортный контроль и пищеблок, Памела заставила себя вернуться к реальности, к холоду и сырой земле лондонского аэропорта. Она перестала думать о несостоявшемся свидании с Роджером в Монреале, совсем не чувствовала усталости, и ее не угнетал Лондон с его промозглым холодом. Как-нибудь Роджер Карсон найдет способ связаться с ней. Месяцы полетов научили ее чувствовать, когда люди говорят легко и даже легкомысленно о вещах, которые очень много для них значат. Как, например, бывает, что человек посмеивается, говоря о моторах на самолете, в то время как сам по-настоящему беспокоится о том, чтобы они не подвели. Она уже очень хорошо это знала. Или, например, эмигрант из Шотландии, делающий вид, что беззаботно возвращается к своей семье после двадцати лет отсутствия. Или пожилая дама, притворяющаяся, что ей было очень скучно на крестинах первой внучки. В конце этого длинного списка она могла бы добавить: «Или, например, Роджер Карсон и его нарочито легкое приглашение провести вместе день на лыжной прогулке».