Памела остановилась как вкопанная. Все тепло и дружелюбие, в которых она только что купалась, исчезли под холодным взглядом серых глаз Роджера Карсона. Она поставила на землю свой небольшой чемодан и взглянула ему в лицо. Бесстрастно, словно ожидая чего-то, он смотрел на девушку.

— Покидаю? — повторила она. — Вы имеете в виду, покидаю компанию?

— Так говорят. — В его голосе не было никаких эмоций — необычно безразличный и чужой голос, — Ради лучшей и более красивой жизни, чем может предложить вам компания «Скайуайд». — Потом, как будто для него тема была полностью исчерпана, он посмотрел поверх ее головы: — Ну вот и грузовик, который я жду. Мы забираем запасные части с завода, производящего астролайнеры в Нью-Йорке.

Неподалеку остановился небольшой зеленый грузовичок. Роджер все еще держал для нее дверь.

— Ну ладно, — продолжил он с холодной улыбкой, — вы не собираетесь входить? Я должен…

Эта ледяная вежливость мгновенно взорвала все внутри Памелы. Ожидание и крушение надежд, постоянное разочарование, чувство, что она близка к нему и в то же время бесконечно далека, — все разом навалилось на нее. Под глазом запульсировал нерв, нижняя губа задрожала. Она не понимала, что между ними происходит, и бесконечно устала от многих месяцев колебаний между надеждой и горечью, от этой постоянно ускользающей от нее любви.

— Почему вы не выяснили все сами, вместо того чтобы слушать чьи-то сплетни?

— Именно это я и сделал, — ответил Роджер Карсон с ледяным спокойствием. — Эта американская дама в «кадиллаке». Ведь это она летела с нами пару дней назад? Вы впустую тратили свое время в авиакомпании, мисс Хагис. Вам следует читать лекции, как заводить друзей и как влиять на людей. И всего за сорок восемь часов.

— Скажите, — с дороги донесся голос с американским акцентом, — вы — инженер из «Скайуайд», который должен лететь на новом астролайнере?

— Боюсь, я должен идти работать. — Роджер нетерпеливо указал на открытую дверь.

— Я подожду.

— Тогда извините меня.

— Конечно.

Роджер подошел к водителю грузовика и показал ему на самолет, стоящий на летном поле, около которого собрались грузчики, чтобы сложить запасные части в багажное отделение.

— Идете в комнату экипажей? — спросил ее Роджер.

— Сначала да.

Он взял ее чемодан и, снова открыв дверь, прошел за ней в здание. Повернув за угол, они оказались в водовороте людского потока, запрудившего аэропорт.

«Я навсегда запомню все это, — думала Памела, — американскую речь, высокие каблуки, спешащие по сверкающему линолеуму, длинный ряд офисов авиакомпаний, вызывающе яркую рекламу путешествий, быстрые объявления по радио, запахи духов и внешний лоск, наэлектризованный воздух, ощущение легкости в предвкушении долгих путешествий, приветствия и прощания».

В центре этой шумной толпы находились две пары черных туфель, большие и маленькие, шедшие рядом по лабиринтам коридоров гигантского здания, как они могли бы идти в Монреале или Лондоне, Каире или Афинах. Они шли рядом, но разделял их пролив, бывший шире самого Атлантического океана.

Молодые люди шли молча. Для постороннего наблюдателя, любого из длинного ряда пассажиров, сидевших в креслах в ожидании объявления о рейсе, это были два члена британского экипажа — умные, корректные, оба на работе; правда, присутствовал небольшой элемент рыцарства. Инженер нес чемодан стюардессы.

Но любой, кто присмотрелся бы поближе, заметил, что девушка, типичная англичанка, была слишком бледной, и, конечно, ей совсем не надо было, хотя бы и на службе, держать голову так высоко.