— Смотрите! — возбужденно сказала она миссис Харлингам, показывая на огромный черный корпус корабля с элегантными трубами. — Там «Королева Елизавета».

— Кусочек старого мира, да, дорогая? — сразу бросила ее американка.

— Да, — гордо ответила Памела. Вид великого стального соотечественника, возвышающегося над остальными судами в доке, сильно ободрил ее в этом абсолютно незнакомом ей мире. — Она наша. Видите флаг на корме?

— Значит, эта старая страна много значит для вас? — внимательно вглядываясь в лицо девушки, спросила миссис Харлингам.

— Конечно, — ответила Памела.

Через час они сидели в зале модного ресторана «Риц-Плаза», попивая кофе после замечательного ленча. И вот тут Памела узнала о действительных намерениях миссис Харлингам.

— Я надеюсь, дорогая, что вам понравилась бы идея поселиться в Нью-Йорке? — довольно издалека начала американка.

— Боюсь, что это невозможно. У меня работа. И я никого не знаю здесь…

— Вы знаете меня, — перебила ее миссис Харлингам. — А что касается работы, так именно это я и имела в виду. — Она слегка наклонилась вперед. — Я уже не так молода, как раньше. Мне было бы очень хорошо, если бы кто-нибудь жил со мной в квартире в качестве компаньона. Вы, дорогая, так замечательно заботились обо мне. Мне сейчас кажется, что мы очень хорошо узнали друг друга. — Американка быстро продолжала: — Вы сможете делать все, что вам нравится. И если вы что-нибудь захотите…

Со смешанным чувством печали и недоумения Памела смотрела в лицо миссис Харлингам, сидящей напротив нее. Как будто неожиданно появилась сказочная крестная, а Золушка не хочет ехать на бал. Ей было очень приятно это приглашение, и она чувствовала себя неблагодарной, отказываясь принять его.

— Простите меня, миссис Харлингам, боюсь, что я англичанка до мозга костей, — очень мягко сказала Памела.

— У вас там есть семья, дорогая? — В глазах американки было и разочарование, и понимание одновременно.

— Да, мои родители живут в Кумберленде. А в Йорке живет брат. Он уже женат. У меня есть племянница и племянник. — Памела редко говорила с кем-нибудь о своей семье. Это была сугубо личная часть ее жизни, и она очень дорожила ей. — Я бы не хотела оставить их. Кроме того, — Памела колебалась, — понимаете, я англичанка, и я люблю Англию. — Потом, чтобы не оставалось никаких сомнений, добавила: — Больше всего на свете.

— Хорошо, и все-таки, дорогая, подумайте об этом, — улыбнулась миссис Харлингам. — Если передумаете, то дайте мне знать.

Она позвала официанта, чтобы расплатиться. Когда они вышли из ресторана, миссис Харлингам сказала:

— Идите к машине, дорогая. Она в сквере за отелем. Я задержусь на минутку: мне надо кое-что купить.

Подойдя к автомобилю, Памела кивнула шоферу и уже была готова нырнуть в роскошную глубину «кадиллака», как услышала знакомый голос и манеру растягивать слова:

— Привет, дорогая крошка! Какими судьбами? — На тротуаре в десяти метрах от нее стояла Лорна Франтон-Джеффри вместе с Дженни Ламберт. Лорна хихикала, а Дженни осматривала машину и Памелу, как бы делая моментальные фотографии, которые можно потом использовать в качестве доказательства.

— Скажи мне, дорогая, — продолжала Лорна, — что происходит? Мне не терпится услышать. Нет, лучше не говори. Дай мне догадаться. — Она театрально положила тонкие пальцы на лоб, изображая глубокие размышления.