— Вы были так добры, и мне очень хочется показать вам город, где я живу. Пообедаем в «Рице» и, может быть, днем… — щебетала миссис Харлингам, продолжая строить планы для них обеих.

Памела мягко напомнила, что врач советовал ей не напрягаться. Но американка и не собиралась напрягаться, ведь большую часть времени они будут сидеть в машине.

Памела понимала, что таким образом миссис Харлингам старается выразить ей свою благодарность. Она постоянно посматривала на часы, видя, как улетают драгоценные минуты. Но если в душе девушки и возникла легкая паника и разочарование, то это никак не отразилось на ее личике, озаренном улыбкой.

— Можно позвонить от вас? — спросила она. — Лучше, чтобы в аэропорту знали, где я.

— Конечно, дорогая. Телефон в вашей комнате. Звоните когда хотите.

— Если потребуется, то мисс Хагис будет по номеру: Мэдисон 8652, — сообщила Памела дежурному, тот равнодушно повторил все, что она сказала.

Итак, она позвонила в аэропорт.

Прежде чем еще раз снять трубку, Памела, взглянула на свои ногти, потом нервно осмотрела яркие портреты на стенах, которые, казалось, высокомерно наблюдали за ней, пробежала глазами по вершинам небоскребов, вырисовывавшихся в окне. Затем, собравшись с духом, нашла в огромном сером телефонном справочнике номер отеля «Баррингтон»: Сентрал 2364.

Девушка произнесла номер вслух, потом с отчаянной решимостью набрала его и стала ждать.

— Доброе утро. Это отель «Баррингтон». Пожалуйста, кому вы звоните? — приятным мелодичным голосом спросила оператор.

— Мне нужен бортинженер Карсон, — торопливо ответила Памела. — Авиакомпания «Скайуайд». К сожалению, я не знаю номер его комнаты.

В ответ последовала продолжительная пауза, потом послышались длинные гудки.

— Простите, мистер Карсон не отвечает, — произнес мелодичный голос. — Что-нибудь ему передать?

«Что я могу ему передать? — спрашивала себя Памела. — Что вообще можно передать?» А вслух грустно ответила:

— Ничего, спасибо.

— Извините, — продолжал мелодичный голос, — позвоните позже.

Итак, Памела оказалась в огромном черном сверкающем «кадиллаке», какого она никогда в своей жизни не видела. Рядом с ней сидела миссис Харлингам. Где-то далеко впереди, одетый в синюю форму, находился шофер, который молча умело вел гигантскую машину по шумным, гудящим улицам Нью-Йорка.

Миссис Харлингам решила, что они должны подняться на Эмпайр-Стейт, чтобы насладиться видом города сверху. Лифт поднял их на продуваемую ветром смотровую площадку, находящуюся на высоте в тысячу футов над Нью-Йорком. Оттуда они видели полосу земли, похожую на язык, окруженную со всех сторон водой. Миссис Харлингам сказала, что это самая дорогая земля в мире. Под ними ползли крошечные автомобили, далеко на востоке, в Ла-Гуардиа и Айдлуайлд, каждую минуту взлетали самолеты, на юге, на золоченом факеле статуи Свободы, сияло солнце.

Гигантские каменные горы, деловитость и суета, яркое голубое великолепие зимнего дня — все казалось таким необычным. Это было так не похоже на Лондон с его серостью, смогом и ветхозаветной стариной, что у Памелы возникло ощущение, что ей здесь не место. Здесь все было другим — незнакомым и чужим. Неожиданно, острее, чем когда-либо, она почувствовала себя одинокой в этом чужом мире, и ей очень захотелось домой.

Посмотрев на запад, она увидела что-то знакомое и вытянула голову над балюстрадой, чтобы получше разглядеть.