«Одна сорока», — мрачно подумала Памела. Ей так не хотелось сейчас встретить эту птицу. Но тут рядом с первой примостилась другая сорока.

— Смотрите, мисс Уэнворт, — сказала Памела, хватая бывалую стюардессу за руку. Ей так хотелось, чтобы и Клара тоже поверила в добрые предзнаменования. — Смотрите, две сороки.

Мисс Уэнворт взглянула на птиц.

— Для экипажа это плохая примета, — сказала она с неприязнью. — Что хорошего в двух сороках?

— Удача. Две сороки означают удачу, — объяснила Памела.

— Да, удача в полете никогда не помешает. — Мисс Уэнворт посмотрела на сорок чуть добрее. Потом, как будто не позволяя себе надолго отвлекаться от работы, она спросила: — Что ты знаешь о валютах? Можешь давать сдачу в фунтах стерлингов или во франках? Можешь? Хорошо.

Они прошли еще немного, и мисс Уэнворт задала очередной вопрос:

— Ты знаешь, для чего какой выключатель предназначен в кухне? А что такое пробки? — Потом, в ответ на утвердительный кивок Памелы, заметила: — Конечно, теорию ты знаешь, а на практике все окажется по-другому.

Но это пессимистическое заключение не обескуражило Памелу, ведь две сороки сулили ей удачное путешествие. В этот момент девушке казалось, что она справится со всем и найдет выход из любой ситуации. Может быть, добрый знак будет действовать в течение нескольких дней и она встретит Роджера Карсона еще раз.

— Ты все знаешь из твоих скучных зубрежек? — продолжала свой экзамен мисс Уэнворт.

Памела повернулась к девушке, шедшей рядом, и с восхищением посмотрела на стюардессу, не сомневаясь, что ничто не смогло бы отвлечь ту от мыслей о работе. Хорошей приметой для мисс Уэнворт был бы полный самолет довольных пассажиров, прибывших на место точно по расписанию, и ничего больше.

Они подошли к самолету. Памела смотрела на его гигантское металлическое тело, которое украшало изображение красно-белого парящего орла — символа компании. Поперек крыла черными буквами был выведен международный регистрационный знак «G-AKUB».

— О, «дядюшка Бейкер»! — знающим тоном отметила мисс Уэнворт. — Хороший самолет. Быстрее других. — Она одобрительно кивнула.

Это озадачило Памелу; насколько она знала, все самолеты одного типа летали с одинаковой скоростью. Ей еще предстояло узнать, что для экипажа все самолеты имели свою индивидуальность, как скаковые лошади для жокеев.

Поднимаясь следом за мисс Уэнворт по трапу, приставленному к хвосту самолета, в пассажирский салон, Памела испытывала те же чувства, как много лет назад, когда она впервые прокатилась на слоне в зоопарке, — сильное возбуждение и гордость, к которой чуть-чуть, чтобы не испортить удовольствие, примешивался страх.

Внутренне убранство самолета не произвело на нее сильного впечатления. Сейчас здесь все выглядело более будничным и старым, чем когда она была на борту с учебной группой. Потертый ковер, на стенах кое-где облупилась краска, а пустые кресла делали салон похожим на заброшенный театр.

— Сюда, — сказала мисс Уэнворт. Для нее пассажирский салон был только пассажирским салоном, и ничем больше. — Для начала разложи это по местам, проверь, везде ли есть одеяла и проспекты. — Она сунула Памеле пачку пакетов из вощеной бумаги. — Это легкая и приятная работа. Потом приходи ко мне — поможешь на кухне.

Выполнив указания наставницы, Памела направилась в хвост самолета. В этот момент распахнулась дверь в носовой части. Кто-то, насвистывая и освещая путь фонарем, торопливо вышел в салон. От удивления девушка остановилась. Она забыла, что за дверью, в кабине экипажа, находились люди, занятые своим делом.