|
Такие уж они были, ну а я от всего этого растрогалась и постыдно распустила нюни. Что можно рассказать про Пибор? Это поселение расположено в местности, называемой у динка «гок», термин, обозначающий лесистую зону с плодородной песчаной почвой, лежащую выше области затопления. Наш гок находился довольно далеко от обычных мест обитания кланов динка на севере и востоке: сюда люди переселились, спасаясь от опустошительных рейдов правительственных войск. Основными строениями были большущие коровники с круглыми коническими крышами и такие же по форме, но меньших размеров жилые хижины. Территория считалась относительно спокойной, и СНОА отправляла туда для лечения и поправки раненых бойцов вместе с большим количеством гражданских лиц, пострадавших при бомбежке деревень правительственной авиацией. Наша миссия охранялась ополчением СНОА, не больно-то устрашающего вида кучкой подростков с автоматами и гранатометами, разъезжавших на обшарпанных пикапах. Охрану за полученную от общества взятку обеспечивал местный полевой командир СНОА, но и командир ближайшей правительственной войсковой части получил свою долю — за невмешательство. Нора пояснила, что в краях, где царит бедность, а власть поголовно погрязла в коррупции, можно многого добиться за сравнительно небольшие деньги. При этом она ни в грош не ставила ни ту ни другую враждующие стороны; послушать ее, так ей очень хотелось бы найти во всем Судане хоть одного настоящего солдата. Нормальная, обученная бригада быстро очистила бы всю эту благословенную страну, но поскольку такой бригады не имелось ни у властей, ни у повстанцев, войне не было видно ни конца ни края. Однако, судя по некоторым признакам, что-то затевалось, вызывая у Норы беспокойство. За последний месяц правительственные силы произвели две бомбардировки, а это означало, что приказы поступили откуда-то сверху, может быть, из Хартума, где решили, будто мы слишком уж комфортно расположились в нашем маленьком уголке. В связи с этим поселение укреплялось: рыли траншеи, заготавливали мешки с песком, под одним из шатров устроили бомбоубежище, под другим операционную. Самым востребованным грузом стали тачки и лопаты, работы велись и днем и ночью. У нас устраивались учебные воздушные тревоги. Самолеты. «Ан-32» медлительны, так что времени между оповещением и бомбежкой проходило достаточно, чтобы мы успели подготовиться, да и были это не настоящие бомбардировщики, а грузовые аэропланы, сбрасывавшие через заднюю дверцу бочки из-под бензина: по существу, видимость бомбежки, но для устрашения вполне достаточно. Так или иначе, скоро мне впервые довелось увидеть Нору за работой сестры милосердия и то, как белые орденские фартуки пропитываются человеческой кровью. По мере того как враги бомбили очередную деревню или другой полевой госпиталь, раненых прибывало все больше, и у нас росли потери. К этому следует добавить болезни и плохое питание, хотя голода мы не испытывали и еды, если считать едой кашу из сорго, у нас было в достатке. Диарея у наших раненых была обычным делом, так что грязной работы более чем хватало, но Нора никогда не унывала и всякий раз, вытирая дерьмо, со смехом вспоминала о «романтике католицизма». Я старалась приносить пользу, вела инвентарные описи, раздавала препараты, сама делала прививки, а поскольку говорила на динка, то помогала нашему священнику, отцу Манесу, еще одному американцу. Манес собой классический образец священника-пьяницы: крупный, неуклюжий малый с копной седых волос, носивший пыльную сутану и соломенную шляпу. Один Бог знает, где ему удавалось доставать выпивку, но он постоянно был наполовину пьян. Ходили слухи, что наш духовный пастырь удалился в добровольное изгнание из-за греховного пристрастия к мальчикам, алтарным служкам. Сестры относились к нему вполне дружелюбно, как к большому грязному псу. Помимо чисто религиозных обязанностей он еще и руководил школой. |
