|
По правде, криминальная история сама по себе ее волнует мало, но ей позарез хочется снова поговорить с Эммилу Дидерофф. * * * Паз понимал, что гонит как сумасшедший, лавируя между машинами, подрезая кого ни попадя и вызывая возмущенные крики и гудки множества негодующих водителей. Он убеждал себя, что хочет поскорее доставить Лорну на место, чтобы начать курс лечения, но подспудно знал, что настоящая причина не в этом. Сумасшедшая гонка отвлекала от нехороших, отравляющих мыслей, от выворачивающих нутро вопросов. Стоит ему поехать спокойно, и никуда не деться от размышлений о своей жизни, о том, что связывает его с этой женщиной, тихонько сидящей рядом с ним. Чего доброго, придется признать, что он потерял контроль, до смерти напуган тем, что она умрет и ему ничего не останется, как признаться, что он любит ее безумной любовью, той самой, какую имела в виду его мать, когда кричала на него насчет Уиллы. А что, приятель, если тебя, олуха без диплома, опять ждет облом? Выскочив с трассы штата, он погнал по направлению к Клуистону. На маленькой двухполосной дороге округа ему пришлось-таки притормозить, чтобы пропустить карету «скорой помощи» и машины полиции штата, промчавшиеся мимо с мигалками и сиренами. При въезде во двор Барлоу Паз увидел тачки полиции и шерифа штата, и сердце его сжалось от испуга. Чуть позднее они нашли Клетиса Барлоу в комнате ожидания общинной больницы в Клуистоне, где он спокойно сидел и читал Библию. — Как она? — спросил Паз. — Чувствует себя пока неважно, но она крепкая женщина. Неженкам на ранчо не место. Она очнулась в «скорой» и первым делом спросила, что с Эммилу. Но лиц Эдна не видела. Их было трое, в масках Поросенка Порки, Каспера, который «доброе привидение», и кролика Багса Бани. Эти гады ударили ее рукояткой пистолета, когда забирали Эммилу. Причем без всякой причины, как она могла им помешать? — Господи, Клетис, мне жаль! Если бы я только мог представить себе, что такое возможно… — Брось, Джимми, ты тут ни при чем. Делая добро, нельзя себя ограничивать, иначе этим непременно воспользуется зло, и выиграет от такого расклада только дьявол. Ну, что ты выяснил в своих поездках? Паз рассказал ему. Барлоу молчал некоторое время, отчего у Джимми возникло странное ощущение того, что время повернулось вспять и он по-прежнему младший напарник в команде детективов. Удивительно, но почувствовал Паз при этом вовсе не обиду, а облегчение: одним из его достоинств было то, что он не считал себя всемогущим и всеведущим, понимал, когда нуждается в помощи, и ничуть этого не стеснялся. Барлоу рассматривал постер на стене, типичный образец бодрого, жизнеутверждающего искусства. Потом он перевел взгляд своих оловянных глаз на Паза, и выражение было такое, какое младший напарник видел нечасто, оно наводило на мысль скорее о Ветхом, чем о Новом Завете. У Паза аж мурашки по коже пробежали. — «Мне отмщение, и аз воздам» — таковы слова Господа, — сказал Барлоу. — Но взыскать с них долг крови могу и я. — О чем ты говоришь, старина? — Да о том самом, чем ты теперь собираешься заняться. Я так полагаю, что у тебя еще припасен козырь, и хочу принять участие в игре. — Паккер. — Хм. Я пойду с тобой. Убедимся, что с Эдной все в порядке, и отправимся. — Ну, Клетис, не знаю… — Знаешь. Мы отправимся за ним вместе, только на сей раз ты будешь хорошим копом. Глава двадцать первая Признания Эммилу Дидерофф Тетрадь четвёртая Я прекрасно понимаю, что, несмотря на все заверения в обратном, продолжаю сообщать скучные, несущественные подробности, но, видать, ничего с этим не поделать. |
