|
Окажись в этом хоть крупица правды, я была бы весьма удивлена, тем паче что у нас нет никаких сведений о служении женщины по имени Эмили Гариго или Эммилу Дидерофф в миссиях Общества, как в Судане, так и где бы то ни было. Прошу прощения, детектив, доктор Уайз, боюсь, что мне больше нечем вознаградить вас за проделанный вами долгий путь. — Простите, что отняли ваше время, сестра, — сказал Паз в своей наилучшей манере отличника приходской школы. * * * Они вышли из здания и направились к машине. — Тебе не кажется, что нас просто отфутболили? — спросил Паз. — Может быть, они знают, что мы недостойны. — Нет, тогда они, наоборот, рассыпались бы в любезностях. Здесь кроется что-то другое. Как тебе леди босс? — Ловкая особа. Ухитрилась обойтись без явной лжи и при этом не выдать никакой полезной информации. — Вот-вот. Она «была бы удивлена». Уверен, она и была удивлена, но это не значит, что все не происходило именно так, как рассказала об этом Эммилу. — Но ведь она могла и выдумать всю эту историю. Паз хмыкнул. — Так или иначе, мы съездили сюда не напрасно. Я боялся, что все прошлое Эммилу, изложенное в тетрадях, всего лишь плод ее фантазии, но теперь мы точно знаем, что в нее действительно стреляли в Бейлис Ноб и что она была здесь. Эта женщина, с которой мы только что встречались, устроилась так, чтобы солнце светило нам в лицо, а мы ее глаз не видели. И это, опять же, наводит меня на мысль о том, что Эммилу говорит правду. Что такое? Лорна пошатнулась, чтобы не упасть, схватилась за машину, но потом открыла дверцу и села. — Ты вся взмокла, — сказал Паз. — Жарко. — Не жарко, прохладно. Сентябрь в горах. Почему ты не хочешь сказать мне, что с тобой происходит? Лорна молчала. К своему удивлению, она почувствовала, что больше не может лгать. — Если поделишься, я расскажу тебе, что произошло со мной в бембе. Последовала долгая пауза. До них доносились выкрики играющих в волейбол сестер да шелест ветра в ветвях старых деревьев — дубов, сосен и конских каштанов. — Хорошо, — вымолвила наконец Лорна. — Но ты первый. — Они помыли мне голову, — сказал он. — Как в парикмахерской: наклонили мою голову и шею над раковиной — и давай мыть, не только волосы, а всю голову. Чем-то пахнувшим кокосом. И одновременно жгли что-то такое, отчего шел ароматный дым, из-за него там почти ничего не было видно, глаза слезились. Джемайя, Марта и Исабель нараспев декламировали… — Джемайя? Ты хочешь сказать, твоя мать? — Я хочу сказать: Джемайя. Не думаю, чтобы в моей матушке было семь футов росту, голос у нее не как динамик в двести ватт, и поднять меня она могла, только когда я был ребенком. В общем, это продолжалось некоторое время, а потом они умастили мою голову каким-то маслом, пение зазвучало громче, и… я понял, что нас в комнате не четверо, а больше. Он умолк и сглотнул. Лорна увидела, как пот бусинками выступил у него на лбу, хотя, по его же словам, было прохладно. — Что ты этим хочешь сказать? — Они проступили сквозь дым. Я не мог рассмотреть их лица, но понял, что это Додо Кортес и тот, другой, Мур. Убийца вуду. Теория такова: когда ты убиваешь кого-то, твой дух привязывается к его духу, и ты вроде как принимаешь на себя то зло, которое он сотворил в жизни, и несешь его. Я имею в виду, в духовном смысле. И прежде чем освободиться, ты должен прочувствовать, каково убить кого-то, и после этого они смогут очистить тебя от этого. |
