|
Некоторое время Паккер как загипнотизированный наблюдал за этим, потом прокашлялся и спросил: — Кто вы? — Ну, я муж той женщины, которую твои ребята отходили рукояткой пистолета, когда вломились в ее дом сегодня днем, у Клуистона. И похитили девушку, нашу гостью. Вжик-вжик, вжик-вжик, лезвие терлось о камень. — Я никакого отношения к этому не имею, — сказал Паккер. — Клуистон? Я не знаю, о чем вы… Стремительным змеиным жалом нож блеснул в воздухе, и Паккер взвизгнул, когда острие полоснуло ему по лбу. По лицу полилась кровь. — Я клянусь перед Богом… — начал Паккер, но заткнулся, уставившись на острие ножа в дюйме от его глаза. — Не поминай имя Господа всуе, — предупредил Барлоу. Вжик, вжик, вжик. — Что вы собираетесь делать? — спросил Паккер через несколько минут. — Ну а ты как думаешь? Как правильно поступить с человеком, который нанимает головорезов и калечит беззащитную женщину, за всю жизнь не сделавшую ничего дурного? Как, по-твоему? — Послушайте, у меня есть деньги, много денег… Я все исправлю. Я не знал… Я не приказывал им причинять кому-нибудь вред… — Мне не нужны твои деньги, ты, вонючий кусок собачьего дерьма, — произнес Барлоу тихим, спокойным голосом. — Пролитая кровь должна быть отплачена кровью. Я, правда, не сразу сообразил, что именно нужно сделать, но, похоже, у меня появилась неплохая идея. Вжик, вжик. Барлоу убрал камешек, облизал тыльную сторону своего запястья и, срезав с руки пучок волосков, поднес их к выпученным глазам Паккера. — Довольно острый, а? Никаких комментариев не последовало. — Знаешь, что пришло мне в голову? — сообщил Барлоу. — Сдеру-ка я с тебя кожу, это будет справедливо. Жаль, ты не видел лицо моей бедной жены: у меня просто сердце разрывается на нее смотреть. Представляешь, они ей скулу сломали. — Господи Иисусе… — Разве ты не слышал, как я велел не поминать имени Господа всуе? Ты не слишком хорошо слушаешь, мистер Паккер, возможно, это одна из основных проблем в твоей жизни. Моя же главная проблема в том, что, если обижают кого-нибудь из моей семьи, я совсем с катушек слетаю, психом становлюсь, да и только. Так вот, в детстве мне много раз доводилось сдирать шкуру с оленей, и сдается, с тобой получится ничуть не хуже. Это не так уж сложно — сначала я надрежу кожу вокруг волос, вот так… — Барлоу легонько, не нажимая до крови, обвел кончиком ножа вокруг головы Паккера. — Подсуну нож под кожу и сниму скальп. Конечно, хорошо бы иметь нож для свежевания, но, по моему разумению, сгодится и этот старый «рэндольф». Ну вот, а потом я обведу такой же кружок вокруг твоей физиономии и сдеру кожу оттуда. Если все пойдет удачно и ты не будешь особо дергаться, то одним рывком, ну а нет — то как получится. Правда, возможны затруднения с веками, это деликатное место. Так или иначе, сначала я заклею тебе рот, потому что раз ты долбаный трус, который посылает громил бить почтенных женщин у них же на кухне, то, скорее всего, заверещишь, как свинья, а я не хочу перебудить весь город. Заклеив, как и обещал, рот Паккера скотчем, Барлоу зашел сзади, ухватил беспомощного человека за дергающийся подбородок, прижав его затылок к пряжке своего поясного ремня, и приложил лезвие к его лбу. Баржа качнулась, и в помещение вбежал Паз с пистолетом в руке. — Черт возьми, Клетис! Какого дьявола ты тут делаешь? — Не суйся, Джимми! — Положи нож! Ты что, спятил? Нож Барлоу положил на обеденный стол, но зато взял свой дробовик и навел на Паза. |
