|
— А каково его настоящее имя? — Это единственное, которое я знаю. Зачем ему использовать вымышленное? Паз уставился на него и понял, что тот действительно ничего не понимает. — Джоном Харди звали одного знаменитого разбойника. Отчаянного маленького человечка. Значит, ты так и не проверил этого парня? — Проверить его? Может, через Бюро совершенного бизнеса? Не смеши меня! Этот малый объявился в Хартуме, и он мог выполнить работу. Мы наняли его. — И сколько из моих с трудом заработанных долларов вы ему дали? — Пару миллионов, или около того. Большая часть пошла на взятки суданцам. — Малому с фальшивым именем? Пару миллионов? — Это мелочь, не стоит и разговора. Господи, да ты не представляешь себе, сколько денег отмывается в этом антитеррористическом бизнесе. У меня бюджет в тридцать два миллиона долларов, которые я, хренов клерк долбаного тринадцатого разряда, обязан потратить. Ты можешь хоть задницу ими подтирать, но деньги должны быть израсходованы. Или ты используешь их до конца финансового года, или сам окажешься в заднице. — Это скверно, — согласился Паз. — И где мистер Харди сейчас? — Я не знаю. — Ну-ну. Ну что ж, пока, Дэйв. Паз встал со стула и поднял кейс. — Я не знаю! — крикнул Паккер. — Пожалуйста, вся суть использования таких фирм, как «ПГС», в том, что от них легко отречься. Мы платим наличными. Я не хочу знать, что они делают. Харди взял на себя все. Ради бога, посмотри на меня! Ты думаешь, я убийца? Я обмочился, когда тот псих бабахнул из пушки. Я трусливый бюрократ, вот я кто. — Но ты ездил на встречу с Хоффманом. — Харди не хотел ехать. Он сказал, что Хоффман его знает по другой сделке и не вступит в дело, если узнает о его причастности. — Ладно. Давай начнем сначала. Когда ты в первый раз узнал об Эммилу Дидерофф? — В Судане, но тогда мы не знали, что ее так зовут. Это сложно… когда не знаешь подоплеки. — Тогда объясни. У нас вся ночь впереди. Паккер попросил еще пива, глубоко вздохнул и начал: — Задача ГОСР — поддерживать поступление нефти. Понятно, что нефтяные потоки уязвимы для террористов, во всяком случае, могли бы быть таковыми, если бы мы не имели в нефтедобывающих странах своих людей, присматривающих за тем, чтобы не происходило ничего нежелательного. Конечно, Судан не первостепенный производитель нефти, но он еще и центр терроризма, или был таковым, так что у нас там имелись свои люди. Главным образом для обеспечения правительства ресурсами, позволяющими не допустить мятежников к месторождениям и нефтепроводам. Правда, наших там кот наплакал, маленькая дерьмовая кучка. Только я да тот малый, на которого я работал, Вернон Маккей, ну и группа местных. Меня вообще туда в командировку послали, на шесть месяцев, билет прокомпостировать — и назад. Ну вот, пробыл я там пару недель, и тут до нас стали доходить слухи, будто бы исследовательская партия «Алмакса» совершила в юго-восточной части страны, к востоку от реки Пибор, важное открытие… — Что это за «Алмакс»? — Изыскательская компания, работающая на китайско-французский консорциум. В общем, мы стали отслеживать их коммуникации, и как-то раз руководитель группы, Терри Ричардсон, сказал, что они вроде бы нашли нечто похожее на большое месторождение. По-настоящему большое, может быть, как новая Ливия. Ловушка диагенеза. — Что? — Такой геологический термин, означает редко встречающееся геологическое образование. |
