|
Он лег на спину и вытянулся, уставший, но настолько растревоженный и случившимся, и тем, что только что прочел, что сон блуждал где-то в отдалении. Паз думал о признании Эммилу, фактически расписавшейся в своей мании, и о том, что скажет любой обвинитель на попытку представить подобный документ в качестве доказательства. Эта мысль вызвала у него смех — резкий, неприятный, почти истерический. Лорна, не просыпаясь, приглушенно застонала и соскользнула поближе к нему, а он подсунул руку под изгиб ее поясницы. Его лицо оказалось совсем рядом с ее плечом, и он вдохнул исходящий от ее кожи ванильный аромат сна. И вся она была такая сливочная! С этого момента рассудок уступил место инстинкту. Лорна откликнулась на его порыв, еще не проснувшись, а потом, в самом разгаре, реагировала даже активнее, чем обычно, более громкими стонами и восклицаниями. Он подумал, что такое поведение, возможно, вызвано присутствием Эммилу, которая спала (или не спала) в гостевой комнате. Некоторые женщины склонны к подобному оповещению, хотя здесь, возможно, имели место особые обстоятельства. В любом случае, это выдуло и из его мозга большую часть помех. А когда все закончилось и Лорна откатилась, он увидел ее лицо в розовом свете цифровых часов и порадовался тому, что она выглядела не такой зажатой и напряженной, как все последнее время, явно удовлетворенной и заметно, на несколько лет, помолодевшей. — «Случается, женщина, будучи с ним, делает вид, будто спит, чтобы мыслью о том, что он будит ее, еще пуще разжечь его. Только лоно ее, приняв его, спит совсем иначе, чем до того». — Сам сочинил? — Нет, это строки из одного стихотворения Уиллы. Называется «Сон». Лорна мгновенно напряглась, а потом тяжело вздохнула. — Я не возражаю. Вот умру, и можешь возвращаться к ней. — Лучше бы ты, на хрен, помолчала, — добродушно проворчал он и заткнул ее поцелуями, каковыми, в несчетном количестве, и убаюкал. После чего наконец смог заснуть и сам. * * * Утром, когда Паз проснулся, Лорна еще спала. Он быстро принял душ, достал из чемодана смену одежды, переоделся и, заглянув в гостевую комнату, не без удовольствия увидел на подушке стриженую темную голову недавней подозреваемой. Возле кровати лежал мешок, в котором он принес с лодки ее пожитки. Когда Паз вернулся в спальню, Лорна проснулась, и он наклонился, чтобы поцеловать ее. Собирался просто чмокнуть перед отбытием, но получилось не совсем так. — Ну-ка раздевайся! — потребовала она. — Рад бы, но не могу. Первым делом мне надо увидеть Олифанта. Он пока не в курсе, и я обязан представить ему объяснение. — Ты собираешься сказать ему… какого, вообще, черта? — Вот револьвер тридцать восьмого калибра. Оставляю его тебе здесь, рядом с мобильником. Вроде бы мы вчера достали всех плохих парней, но чем черт не шутит. Значит, так, не позволяй никому забрать ее, во-первых, без ордера, а во-вторых, без того, чтобы я подтвердил это по телефону. Сразу звони мне. Договорились? — Есть, капитан! — ответила она, поднеся пальцы к полям воображаемой шляпы. — А если я пойду спать, по пробуждении не окажется, что все завертелось по новой? Он рассмеялся, поцеловал ее и пошел вызывать такси. * * * В этот раз кофе Паз получил в чашке с надписью «НАЦИОНАЛЬНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО БОРЬБЕ С УКЛОНЕНИЕМ ОТ УПЛАТЫ НАЛОГОВ. СОЛТ-ЛЕЙК-СИТИ 1999», что никак не улучшило вкус напитка. Олифант выглядел усталым, словно так и не смог вернуться ко сну после разбудившего его звонка Паза. Майор постучал по стопке бумаг на своем письменном столе — отчету, составленному Пазом рано поутру, и сказал: — Чертовски интересная история. |
