|
Она собиралась поселиться здесь, в городе. У меня как раз сдавалась лодка… ну а съемщик она, как я уже говорил, просто посланный небесами. — А вы проводите здесь большую часть времени? — О, я то здесь, то там. У меня мотоцикл на кормовой палубе, вы, наверное, заметили. — Да, «харлей». А вы кто? Богач, живущий в свое удовольствие? Паккер рассмеялся. — Хотелось бы мне им быть, но нет. Я всего лишь гражданский служащий, сделавший по уходе на покой несколько удачных инвестиций. И, разумеется, получающий пенсию. — Мм… А в каком ведомстве вы работали, позвольте спросить? — Прошу прощения, но я думал, что мы собирались поговорить о моей жиличке, — сказал Паккер. — Вы сказали, что она причастна к какому-то преступлению? — Да, сэр. К убийству. — Эммилу кого-то убила?! — Это-то мы и собираемся установить, сэр. Так вот, вы видели ее когда-нибудь с человеком, который мог быть африканцем или арабом? — Нет, мы общались только по поводу платы, я никогда не видел, чтобы кто-нибудь наведывался на эту лодку. — А вы когда-нибудь знали или слышали о человеке по имени Джабир Акран аль-Мувалид? — Нет. Это тот, кого она предположительно убила? Оставив этот вопрос без ответа, Паз вынул из нагрудного кармана блокнот и ручку. — Мы хотим выяснить кое-что об Эммилу, ее прошлом, откуда она взялась. Вы можете в этом помочь? — Нет, боюсь, не смогу. Как я уже говорил, мы не находились в приятельских отношениях. Перекидывались несколькими фразами, когда случайно встречались, а раз в месяц она приносила мне деньги. Платила наличными и всегда без задержки. — Ну, тогда общие друзья… — Хильда и Стюарт Джеймсон. У меня есть номер их почтового ящика во Всемирной миссии методистов, который я могу вам дать, но не имею ни малейшего представления о том, как вам с ними связаться. Они постоянно в разъездах. — В Африке. — Собственно говоря, да. А как вы узнали? — О, случайно догадался. Пазу не нравилось, когда ему канифолят мозги, а он не сомневался, что сейчас Паккер занят именно этим, но на данный момент средствами воздействия на этого человека он не располагал. Поэтому, запомнив на всякий случай номер мотоцикла, детектив покинул баржу и поехал в моторную мастерскую братьев Уилсон, которую Дидерофф указала как место своей работы. Мастерская представляла собой большой сырой ангар у реки, пропахший выхлопными газами. Владельца Паз нашел в его офисе, маленьком закутке, отделанном дешевым пластиком. На стенах красовались расписание работы, вставленные в рамки фотографии катеров и лодок, календарь с рекламой водных моторов «вольво» и еще один, с обнаженной девицей, испещренный заметками и телефонными номерами. Хозяин сообщил, что Эммилу Дидерофф проработала здесь около года. — Что она собой представляла? — спросил Паз. Джек Уилсон, здоровенный загорелый малый с длинными, зачесанными назад и собранными в хвостик золотистыми, но не слишком чистыми волосами, носил обрезанные по колено, вымазанные в солярке холщовые солдатские штаны и обычную для водников футболку без рукавов. На его мощных бицепсах красовались татуировки «ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ» (слева) и листок марихуаны (справа). Шею украшал подвешенный на шнурке акулий зуб. — Я ждал вас, ребята, — произнес он после того, как Паз представился. — Когда Эммилу не вернулась с моим грузовиком, я понял: что-то случилось. |
