|
Ну а сейчас я вас покину, у меня встреча в лаборатории. Он энергично машет им рукой и уходит. Лопес тоже поглядывает на часы. — Я тоже должен идти, дорогая. Извини, что вынужден бросить тебя посреди улицы. — Ага, прямо на морозе, — говорит Лорна, вставая и откладывая бумаги. Лопес тоже встает. — Приятно было снова повидаться. Я по тебе скучаю. — Надо же. Я не знала, что аналитики могут скучать по объектам анализа. Он пожимает плечами. — Просто люди разные, глупые и умные, и разговаривать, аналитик ты или нет, приятнее с интересными людьми. Скажи лучше, как жизнь-то? — Нормально. Жизнь как жизнь. В основном это работа. Сам знаешь. — Приступы? Кошмары? — Все у меня в порядке, Микки, — говорит Лорна тоном, закрывающим тему. — Но я хотела бы попросить об одолжении. Можно? — Какого рода? — Я хочу продолжить работу с этой пациенткой. — С этой Дидерофф? Что ты имеешь в виду — «продолжить»? В каком качестве? — Я хочу участвовать в ее лечении. Честно говоря, хочу им сама заняться. Разумеется, под твоим руководством. Следует взвешенная, задумчивая пауза. — Но ведь с юридической точки зрения у тебя нет соответствующей квалификации. — Да там постоянно занимаются пациентами куда менее квалифицированные сотрудники. Социальные работники, студенты, интерны. Это называется «клинической практикой». Она заставляет себя встретить его взгляд и расслабляет мускулы лица, стараясь показать, что ее просьба это не какой-то там невротический каприз, а честное и разумное профессиональное предложение и что она не манипулирует и не пытается спекулировать на их прежних отношениях. — Для тебя это важно? — спрашивает он. — Да. Я занимаюсь практикой почти шесть лет, но с подобными результатами тестирования еще не сталкивалась. К примеру, показатели маниакальности отсутствуют вовсе, и это при явной, откровенной религиозной мании. Показания по шкале девять сами по себе необычны, но здесь они еще и сочетаются с аберрантной сексуальной ориентацией… я хочу сказать, что это практически уникально. Мы могли бы описать этот случай в статье, мы, вдвоем. Новый синдром, а? Лопес внимательно слушает ее, слегка кивая. Когда она заканчивает, он уточняет: — И все? Она чувствует, как ее, начиная с шеи, начинает заливать краской. В прежние времена он указывал ей на привычку плести замысловатые вербальные кружева в надежде скрыть за ними свои истинные чувства. Но ведь сейчас это не так. — Микки, пойми, это интересно с профессиональной точки зрения. Разве этого не достаточно? То, что ты тут недавно говорил о своей практике, справедливо и в отношении меня. А еще для меня это возможность отвлечься от шизофреников-вырожденцев с улицы и хреновых проныр, пытающихся симулировать психоз, каковые две категории и есть, как ты знаешь, основная моя клиентура. Ну давай, Микки. Что тебе стоит? Он улыбается, хмыкает и обнимает ее за плечо. — Ладно, ладно. Наверное, я дерьмовый психиатр, если поддаюсь на такие инфантильные приемы, да что уж там. Созвонюсь с Джексоном, когда мы получим пациентку. Но я собираюсь руководить процессом не номинально, а на самом деле, так что не воображай, будто это и вправду будет только «возможностью отвлечься». На том и порешим. А сейчас вали из моего кабинета! — Да, доктор. Она наклоняется, целует его в щеку и уходит. |
