|
Сперва ей нужно подумать об этом. Паз тот коп, о котором говорила Шерил, навязывая его в качестве ухажера. Ну да, он действительно арестовал Эммилу, так что с того? Что ему может потребоваться от психолога? Потом, как плавник акулы над темными водами ночного моря, на поверхность ее сознания выныривает мысль: идея насчет новой формы психического отклонения была хороша, чтобы убедить Микки Лопеса, неплохо срабатывала с ней самой, даже может, чем черт не шутит, оказаться верной, но на самом деле (и сейчас Лорна отчетливо это осознает) продолжить работу с Эммилу Дидерофф ее тянет совсем по другой причине. Теперь, со смешанным ощущением любопытства и тревоги, порождающей чувство странной пустоты в животе, она отчетливо понимает: у нее нет ни малейшего представления, в чем заключается истинная причина. Неожиданно Лорну охватывает страх, не имеющий отношения к делу: ей кажется, будто в доме находится кто-то посторонний. Она замирает, прислушивается. Кто-то дышит, тяжелый хриплый звук… или это кондиционер? Ею овладевает паника: она покрывается потом, сердце бешено стучит. Ощущение чужого присутствия превращается в уверенность: кто-то здесь, в комнате, прямо за ее спиной. Ее сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди. Она набирает воздуху и, собрав всю волю, разворачивается в кресле. Никого. Ей требуется почти час и две таблетки валиума, чтобы прийти в себя. Приступ паники, скорее всего, спровоцирован напряжением предыдущей встречи. Так, во всяком случае, она говорит себе, произнося эти слова вслух в пустом доме. Наконец ее руки перестают трястись, и она берет трубку телефона. * * * Джимми Паз почувствовал, как его сотовый телефон снова завибрировал на бедре, но проигнорировал его, позволив переадресовать звонок на голосовую почту. Он стоял в аудитории подготовительных курсов Майами-Дэйд в длинной очереди людей, каждый из которых держал в руках одну и ту же книгу, ожидая автографа от сидевшей за столом на сцене молодой женщины с блестящими рыже-золотыми кудряшками, резкими чертами лица, маленькими, но яркими умными глазами и широким, чувственным ртом. Несколько минут тому назад она закончила читать свои стихи. Он подошел к столу и протянул ей тонкую книжку. Писательница подняла глаза, одарила его приятной улыбкой, какую успели получить четырнадцать человек перед ним, и спросила: — Что вам написать? — Что хотите. Он забрал книгу и пробежался взглядом по титульному листу, на котором она сделала надпись: «Приходи сегодня вечером в комнату 923 на Гранд Бэй примерно в одиннадцать, и я оттрахаю твои мозги. С наилучшими пожеланиями. Уилла Шафтель». — Ты это каждому пишешь? — поинтересовался он. — Конечно, — сказала она. — Лучший способ сделать книгу бестселлером. — Тогда мне стоит встать в очередь прямо сейчас, — сказал он и, помахав, ушел. Уилла Шафтель была одной из трех основных подружек Джимми Паза примерно год, еще когда она работала библиотекарем в Кокосовой роще. Потом она уволилась и переехала в Айову, в писательскую коммуну, а когда ударила первая зима, провела три недели в Майами, большую часть в постели с Пазом. За это время она выманила из него историю о том, как Паз поймал убийцу-вудуиста, со множеством подробностей, касающихся даже второстепенных персонажей; подвергла эти сведения художественной обработке и опубликовала вполне успешный роман, после чего надобность работать в библиотеке отпала сама собой. Она приезжала в следующую зиму, на сей раз пробыла шесть недель, в течение которых они виделись почти каждый день. Паз никогда не был принципиальным сторонником верности, но неожиданно поймал себя на мысли о том, что ему не очень хочется искать альтернативу. Он даже провел несколько долгих уик-эндов в ее крохотной квартирке в Эймсе, в Айове, где почти невозможно было попить настоящего кубинского кофе. |
