|
Он даже провел несколько долгих уик-эндов в ее крохотной квартирке в Эймсе, в Айове, где почти невозможно было попить настоящего кубинского кофе. Сейчас он думал о ее губах и всем прочем, благо рот у нее был вправду чувственным, с горячим, умелым язычком, да и вообще, в сексуальном отношении она была активнее любой другой знакомой ему женщины. Паз даже задумывался о том, не разовьются ли их отношения в нечто более серьезное и постоянное, чем то, что бывало у него с женщинами раньше, тем паче что она провела год в Испании, изучала Лорку и говорила на причудливом, с точки зрения кубинца, но безусловно изысканном испанском. Правда, грудь у нее не ахти, но зато она чудесно ладит с его матерью. В целом… К этому времени он уже выбрался из здания на главную площадь кампуса, разукрашенную рекламой и уставленную палатками и киосками книжной ярмарки, нашел маленькое кафе, заказал кофе с молоком и достал свой сотовый телефон. Служба голосовой почты сохранила ряд сообщений, из которых одно заслуживало немедленного отклика. — Доктор Уайз? Это детектив Паз. Спасибо, что позвонили. — Не за что, а почему вообще… Простите, я хочу сказать, чем я могу быть вам полезна, детектив? Приятный голос, подумал он, с хрипотцой и не слишком четким произношением. Впрочем, последнее вполне может явиться результатом нескольких предобеденных коктейлей. — Это насчет Эммилу Дидерофф. Я арестовал ее по подозрению в убийстве. — Да, вы говорили. — Ну вот, она пишет признание. — Выходит, вам повезло. — Не совсем, — сказал Паз, начиная слегка раздражаться. — Начать с того, что если она чокнутая, то толку нам от ее признания никакого. Да и признание это, мягко говоря, не совсем обычное: например, она заявила, что будет писать только в сшитых тетрадках, таких как школьные, не с отрывными листками. Я ей четыре штуки принес. Она утверждает, что хочет написать обо всех своих преступлениях. — Ну, определенные маниакальные идеи у нее, конечно же, есть. В ходе нашей беседы она упоминала об этом признании, но, насколько я понимаю, отделить в ее исповеди правду от навязчивых фантазий будет очень непросто. — Вот и мне так показалось. Поэтому-то я вам и позвонил. — Понятно. А почему вы обратились именно ко мне? Я хочу сказать, что в Майами чертова прорва психологов, работающих на правительство. Я же, как вы, наверное, знаете, не психиатр. — Да, доктор, знаю. Я детектив. Причина в том, что мне нужна консультация не служащего системы уголовной юстиции, а независимого специалиста. Вышло так, что, столкнувшись с Леоном Уэйтсом совсем по другому делу, я переманивал одного из его парней к нам в детективы, мне припомнилось, что его жена вроде бы психотерапевт, и я спросил, могу ли позвонить ей, чтобы она порекомендовала мне дельного специалиста. Ну и позвонил: первое имя, которое пришло ей на ум, оказалось ваше, а потом я залез в файл и выяснил, что вы и сами по себе уже задействованы в этом деле. Просто мистика какая-то. Так что все сводится к одному вопросу: вы согласны? На линии последовала пауза, прозвучало что-то похожее на вздох. — На что? — Просто прочитать то, что она пишет. Помочь мне понять, что там к чему с психологической точки зрения. Департамент вашу работу оплатит, этот вопрос я уже прояснил. — Ну хорошо, хотя я не понимаю, почему вас так волнует дело Эммилу Дидерофф. Я имею в виду, это имеет отношение к прохождению дела в суде? Должно способствовать поддержке обвинения? Если дело в этом, то я, пожалуй, не… — Нет, к убийству как таковому это не имеет никакого отношения. — Тогда к чему же это имеет отношение? — Вы сейчас говорите по беспроводному телефону? — Да, а что? — А я по сотовому. |
