– Я в порядке, Брайан. А ты?

– Да пока жив, – невесело подумал Рафт. – Со мной Джанисса.

– Это хорошо. Ей удалось рассказать мне кое о чем. Но еще больше рассказал мне Паррор.

– Паррор? Он пробовал свои уловки?

Крэддок устало усмехнулся.

– Да, не без этого. Знаешь, он самый опасный из всех альтруистов, которых я когда-либо встречал. Тебе не надо было идти за мной, Брайан.

– А тебе следовало рассказать мне обо всем еще на станции, когда там появился Паррор, – отрезал Рафт. – Ладно, что прошло, то прошло. А сейчас нам нужно решить, как…

– Я ничего не знал тогда, – перебил его Крэддок. – Когда Паррор привел на станцию да Фонсеку, я понятия не имел, что происходит. А когда он показал мне мою записную книжку, я был просто потрясен.

– Значит, ты здесь уже был.

– Да, был. Тридцать лет назад, если считать по нашему времени, а в Паитити, возможно, прошли миллионы лет. Время здесь – величина переменная. Пламя, оно…

– Скажи ему, – прозвучала настойчивая мысль Джаниссы.

– Да, думаю, так будет лучше. Тридцать лет назад я был слишком молод, чтобы все осознать. Я бродил по джунглям в поисках тайных снадобий, которыми пользуются здесь индейцы-шаманы, и неожиданно наткнулся на невидимую дорогу. Тогда она еще не была закрыта. Двери этой, как оказалось, ловушки были открыты настежь.

– Ловушки?

– Да, как всякий выбор по жребию, – мрачно ответил Крэддок. – Но я пошел вперед и за пещерой чудовищ оказался на развилке. Одна дорога ведет в Паитити, другая – к тому, что индейцы называют именем Курупури.

– Пламя, – уточнил Рафт. – Что это такое – Пламя?

– Не знаю. Вероятно, разновидность лучистой энергии, которая может проявлять себя, а может быть пассивной. Но наверняка она внеземного происхождения. Знаешь, Брайан, ведь Паитити – это метеоритный кратер, и, я думаю, Курупури появилось здесь вместе с метеоритом. Точно не знаю, но это жизнь!

– Пламя создает и уничтожает, – тихо вставила Джанисса.

– Уничтожает? Да. Существуют виды энергии, о которых мы ничего не знаем. Иногда в телескопах мы видим нечто подобное в огромных туманностях, находящихся в тысячах и в миллионах световых лет от нас. Это первооснова всякой энергии, рожденная в глубинах межзвездного пространства – только там может существовать эта чудовищная сила. На планете такого найти невозможно. Если, конечно, планета уже не газообразная, не расплавленная. Курупури – это то, что упало сюда, в бразильские джунгли, вместе с метеоритом. Давно, очень давно. Это источник жизни, Брайан.

– Как ты думаешь, это нечто живое?

– Не знаю, оно слишком мощное, чтобы мы могли постигнуть или измерить его. Тебе наверняка известна теория Аррениуса, согласно которой жизнь достигла Земли в форме спор, которые перемещались через пространство в световых потоках. И это вполне возможно. Но что дало жизнь самим этим спорам?

– Ну, это старая загадка про курицу и яйцо. Споры могли быть пылью, выбросами далеких туманностей. Или же эта огромная сила, рожденная пространством, была настолько мощной, что вложила жизнь в эту пыль в ближайшей галактике. Я тоже не знаю. Просто строю теории. Но все это – лучистая энергия, вибрация, невообразимая мощь – связано как-то с Пламенем.

Усталое лицо Крэддока просветлело.

– И ничтожная крупица этой энергии однажды упала на Землю вместе с метеоритом. Вероятно, она была микроскопической, иначе наша планета погибла бы. Неконтролируемый рост энергии погубил бы все живое. Кое о чем я догадался сам, а остальное мне подсказали записи, которые я нашел в Паитити.