Научно-производственный комплекс, принадлежавший Перекам, занимал около двух гектаров прибрежной территории и буквально утопал в зелени, обилие которой было скорее результатом человеческого упорства и безумных расходов на садовников, чем щедрости суровой бретонской природы. Созданный отцом Ива в семидесятые годы прошлого столетия комплекс средств ухода за кожей и лечебной косметики на основе водорослей и планктона — или, проще, лаборатории — достиг небывалого процветания на волне «возвращения к природе», сверхпопулярной в то время. После смерти Перека-старшего руководство лабораториями, естественно, перешло к Иву, врачу-терапевту, который тем не менее продолжил практиковать. Он любил говорить, что ему попросту не оставили выбора: на острове он был единственным медиком, а других последователей Эскулапа, пожелавших обречь себя на круглогодичную ссылку, не нашлось. Для самого Ива так вопрос не стоял — он родился и умрет в Ландах, что укладывалось в его жизненную философию: «Лучше быть королем у себя дома, чем лакеем во дворце».

— Повторяю, она не поверила в несчастный случай!

Ив нервно расхаживал взад-вперед по кабинету, прижав к уху трубку переносного телефона. Просторная, почти лишенная мебели комната казалась пустой. Мраморный пол, письменный стол матового стекла, низкий, обитый белой кожей диван. Лишенная жизни обстановка аскета. Единственная диссонирующая нота — старомодный, длиной во всю стену, шкаф — живая память медицинского прошлого островитян в течение многих поколений, в незыблемости перешедшая от отца к сыну. Через открытую дверь кабинета просматривалась смежная с ним приемная для обследования пациентов.

Обратив взгляд к небу, словно в поисках поддержки свыше, Ив простонал в трубку:

— Знаю, это создает проблемы, но я не мог настаивать, чтобы не вызвать подозрений.

Свободной рукой он шарил в ящике, пытаясь отыскать сигарету, припрятанную им на черный день, с тех пор как бросил курить. Мари, не позволившая ему подписать документ о захоронении тела Жильдаса, сделала для него этот день именно таким. Не говоря уже о ее требовании провести медицинскую экспертизу на материке.

Поначалу он взбунтовался:

— Твой брат умер в результате черепно-мозговой травмы при ударе о скалу!

— Я нашла его на песке, — возразила та с упорством, которое отличало всех Кермеров.

— Значит, он поранился об утес во время падения.

— У Жильдаса кружилась голова, когда он просто становился на табуретку, а ты хочешь, чтобы он ни с того ни с сего принялся разгуливать по краю двадцатиметровой пропасти?

— Да у него в крови обнаружено столько алкоголя, что он легко мог почувствовать себя птицей! Я видел и не такое.

— А кровь на менгирах ты тоже видел?

Тогда Ив решил поменять тактику. Если вскрытие — единственный способ положить конец ее сомнениям, следует его провести. Но доверить тело Жильдаса неизвестно кому, случайным людям, которые будут рассказывать сальные анекдоты, вскрывая ему грудную клетку и извлекая внутренние органы…

— Жильдас никогда бы мне не простил, а я не прощу себе, если допущу подобное. Из уважения к памяти брата — пойми, не с легким сердцем я тебе это предлагаю — разреши мне сделать вскрытие самому.

Мари была тронута, но отказала наотрез.

— Ты… вы с Жильдасом дружили… а здесь нужна холодная голова. И потом, ты не располагаешь необходимым оборудованием для проведения полноценной экспертизы.

Иву пришлось капитулировать. Он предвидел возможный отказ и принял ряд мер, чтобы ничем себя не скомпрометировать. Мари тогда поспешила уйти, захватив вещи, найденные при покойном. С четырехчасовым паромом на остров должны были прибыть представители регионального отделения судебной полиции, чтобы забрать с собой тело, передав его затем в Институт судебно-медицинской экспертизы.