Жанна вешала белье. Вместо приветствия она смерила дочь ледяным взглядом, от которого у Мари все сжалось внутри, и проговорила:

— Значит, Кристиан уехал один! Ты никогда ни с кем не считалась!

Люка, стоявший в нескольких метрах, подошел, чтобы разрядить обстановку, и представился. Не удостоив его и словом, Жанна посмотрела на Ферсена как на зловредное насекомое. Раздраженный таким приемом, Люка перешел к делу, спросив, где находится мезадрол, предназначенный для Артюса де Керсена. Не ответив, Жанна повернулась спиной и продолжила свое занятие.

— Мама, майор Ферсен здесь по долгу службы. Выяснилось, что Ив Перек, перед тем как его убили, был отравлен мезадролом.

— А не далее чем вчера та же судьба чуть не постигла вашу дочь! Или вам и это безразлично?

— Я советовала ей поскорее уехать, — тихо проговорила Жанна. — Лекарство лежит в аптечке, — коротко бросила она, перед тем как направиться к замку.

Сочувствуя Мари, огорченной размолвкой с матерью, Люка стал ее утешать:

— Мои родители тоже не проявляли восторга от моей работы…

Промолчав, она двинулась вслед за матерью, не дожидаясь Ферсена. Он увидел, как Жанна хлопнула дверью перед самым носом дочери. «Что ж, — подумал он, — теперь я хоть знаю, от кого у Мари этот ангельский характер!»

Им пришлось довольно долго ждать Артюса в огромной мрачной гостиной с рядами портретов на стенах. Под высокомерными взглядами предков Керсенов Мари и Люка чувствовали себя неуютно. Надеясь скоротать время, Ферсен поинтересовался, известно ли ей что-нибудь об этих чопорных персонажах. Она подвела его к полотну, где во весь рост был изображен красавец офицер с молодцеватой выправкой. Медная табличка гласила: «Эрван-Мари де Керсен, 1753–1782».

— Говорят, он возглавлял банду береговых разбойников, о которых рассказывает легенда…

Появившийся Артюс прервал ее объяснения.

— Прошу извинить меня за то, что я не смог прийти раньше.

Сначала беседа велась с соблюдением всех правил хорошего тона. Величественный старец охотно признал, что давно употребляет мезадрол для облегчения приступов суставного ревматизма.

— Уж вам-то, милочка, следовало бы знать, именно ваша матушка… наша экономка… — шепнул он Ферсену, — делает мне уколы.

Нет, Мари этого не знала. Она выслушала старика с непроницаемым видом.

— Аптечка доступна всем, в том числе и нашим работникам. Конечно, для применения такого средства — впрочем, очень действенного — нужны серьезные мотивы… — Артюс, на этот раз красноречивый как никогда, продолжил: — Предполагаю, вы сразу подумали о Шанталь Перек? Какая глупость, если она воспользовалась рецептами мужа! К тому же ее мотив слишком очевиден… Кстати, нет ли новостей от вашего племянника? — обратился он к Мари с фальшивым участием. Она мгновенно нанесла ответный удар, испепеляя старика взглядом:

— Надеетесь скупить земли Переков?

— Разумеется. Теперешнее положение мадам Перек сделает ее более сговорчивой. Заодно, пожалуй, я приобрету и судостроительную верфь.

Наглость Керсена-старшего потрясла Мари.

— Кристиан никогда не согласится, слышите?!

— Плохо же вы знаете своего жениха, дорогая: он отнесся к моему предложению с большим вниманием.

Видя, что Мари побледнела, Люка решил вмешаться, надеясь, что сумеет направить ее мысли в другое русло.

— Лучше расскажите нам о телефонном звонке Жильдаса, — обратился он к Артюсу, — раздавшемся в замке в ночь его смерти, а точнее — в час тридцать.