— Современная психология меня не интересует. Факт есть факт — вы не так слабы, как хотите показаться.

— Я так понимаю, что это означает, о рецепте на болеутоляющие не может быть и речи. Беспокоитесь, как бы второй член семьи не подсел на наркотики?

— Я не лечащий врач вашей матери. И уверяю вас, что я лечил бы ее не так, как они, если бы был ее лечащим врачом, — доктор Калби наклонился и взял свой саквояж. — Я призываю вас рассмотреть вопрос о коротком лечении в реабилитационном центре…

— Даже не думайте об этом…

— …чтобы увеличить свою силу. Я также рекомендую лечение алкогольной…

— …потому что я не верю в врачей…

— …зависимости. Последнее, что вам нужно сделать…

— …и в этом нет ничего плохого…

— …это совмещение спиртного с этими препаратами.

— …с моей выпивкой.

Доктор Калби достал визитку из кармана и протянул ее Шелби, сказав:

— Возьмите ее. Здесь мой телефон. Если вы продолжите жить с ним, вы позовете меня снова, это прямой номер, мы минуем автоответчик.

— Я не живу с ним, — тихо ответила она. — Я работаю здесь.

— Мои извинения за предположения, — доктор Калби взглянул на Эдварда. — Вы тоже можете мне позвонить. И нет… вам не нужно беспокоиться. Я знаю, вы скажете, что не будете.

Дверь за доктором закрылась и чуть позже отъехала машина. И в тишине Эдвард посмотрел на свою ногу, которая теперь была в правильном положении, а не под углом. По какой-то причине, он вспомнил поход сюда из конюшни, как он опирался на Шелби, как его израненное тело всей своей массой облокачивалось на ее потянутое.

Телефон зазвонил снова, Шелби взглянула на него.

— Вы хотите, чтобы я…

— Прости, — грубо произнес он. — Ты застала меня в тот момент моей жизни, когда я стал таким же, как твой отец.

— Ты не просишь меня позаботиться о тебе.

— Тогда почему ты заботишься?

— Кто-то же должен.

— На самом деле нет. А ты не хочешь спросить саму себя, не следует ли тебе уйти.

— Мне нужна эта работа…

Он встретился с ней глазами, и что-то в выражении его лица заставило ее молчать.

— Шелби. Я должен быть честным с тобой. Все будет еще хуже. Еще труднее.

— Так не пейте столько. Или остановитесь.

— Это не то, о чем я тебе говорю.

Ну, разве он не джентльмен. Пытается спасти ее жизнь, в то время, как его отправилась в ад. И черт побери, он хотел бы, что телефон замолчал.

— Эдвард, ты пьян…

Телефон наконец замолчал, он просто покачал головой.

— Кое-что произошло у меня в семье. И это скоро будет известно всем. И тогда лучше, чем сейчас, уже точно не будет.

Проблема с щиколоткой будет совсем несущественным вопросом.

Послышалось, как к дому подъехал автомобиль, он закатил глаза.

— Калби должно быть, забыл свои манеры тут.

Шелби подошла к двери и открыла ее.

— Это кто-то другой.

— Если это длинный черный лимузин и на заднем сидении ты видишь розовый костюм от Шанель, скажи им…

— Это мужчина.

Эдвард холодно заулыбался.

— По крайней мере, я точно знаю, что это не отец пришел, чтобы увидеться со мной. Об этой маленькой головной боли Бог оправданно побеспокоился.

Эдвард посмотрел на открытую дверь и нахмурился, когда увидел, кто стоял на пороге.