Но идея рассказать им все? Походило на непреодолимую скалу с того самого места, где она находилась сейчас, расстояние, высота, скалистая территория всех этих дней и ночей, событий маленьких и больших, добавьте к этому слишком далекий путь наверх.

«Да», — подумала она. Именно поэтому она стала драмой для своей семьи, в этом и заключалась суть ее выходки. Если кто-то начнет грохотать прямо перед лицом другого, ударяя в музыкальные тарелки…. тот не услышит ничего, чтобы ему не говорили. Особенно совесть.

Ее совесть.

— Как ты?

Ее внимание перешло на брата Эдварда и ей пришлось моргнуть сквозь слезы, чтобы более четко его увидеть.

— Нет, прекрати это! — натянуто произнес он.

Господи, как хорошо, что он подумал, будто является причиной ее слез.

— Конечно, — она вытерла глаза. — Эдвард… как ты…

Он выглядел совсем не хорошо, и глядя на него, она подумала, как она позволила себе впасть в свои собственные проблемы.

И Господи, видя его сгорбленным и тощим, когда он так отличался от главы семьи, каким она вечно представляла его себе, а сейчас настолько не соответствовал ее представлению, что она не желала этого видеть. Это было очень странно. Для нее было легче потерять отца, чем потерять того своего брата, которым он для нее всегда был.

— Я в порядке, — закончил он, когда она так и не смогла закончить предложение. — А ты?

«Разваливаюсь на части, — подумала она про себя. — Я собираюсь устроить судьбу нашей семьи, сначала в личном плане… а потом для всех».

— Я хорошо, — она похлопала рукой о его. — Если нас послушать со стороны, то мы похожи на своих родителей.

Она поднялась из кресла и обняла его, и не смогла удержаться вздрогнула, почувствовав его кости. Он неловко ее погладил по спине, потом отступил.

— Я так понимаю, тебя стоит поздравить, — он с трудом поклонился. — Я постараюсь прибыть. Когда?

— Ах… В пятницу. Нет, в субботу. Я… не знаю. Мы хотели пожениться в мэрии в пятницу. Не уверена будет ли прием.

Внезапно, это стало самым последним вопросом, который интересовал ее в данный момент.

— Пятница, — он кивнул. — Ну, наилучшие пожелания тебе и твоему жениху.

С этими словами он заковылял к двери, она едва не перегородила ему дорогу и не потребовала, чтобы он ей сказал, что реально думал: ее настоящий брат Эдвард никогда не был таким же флегматичным, как Ричард. Эдварду приходилось вести бизнес с Pford Distributors в течение многих лет, и он никогда не был большого мнения об этом человеке.

И если бы тот Эдвард узнал, что происходило за закрытыми дверями?

Он бы действовал смертоносно.

Но он превратился в другого человека, ей даже показалось, что он одобрил ее решение. Сейчас со всеми, что-то происходило. никак обычно.

Оставшись в гостиной одна, Джин снова села на то же место и почувствовала странное оцепенение во всем теле. Между тем голоса и шаги покидающих комнату стихали вдали. А снаружи на лужайке в солнечном свете, не далеко от места, где обнаружили это ужасное доказательство под плющом, два адвоката и ее брат вели разговор.

Она смотрела на Семюэля Ти. через пузырчатое стекло старомодного окна. Его лицо, казалось, никогда не изменится, оставаясь прежним. Его лицо было, словно выточено и как всегда волосы немного длинные, зачесанные назад. Высокий и поджарый, на нем превосходно сидел костюм на плечах, складки на рукавах, брюки, все было именно так, как и задумал портной.