Он наклонился, приблизил ухо к самому лицу лихорадящего напарника, чтобы расслышать.

– Я… подумал… – шептал Граф. – Помнишь… зеркало там…

– Какое еще зеркало?!

– Ну, там… отраженная улица… Вспышка света еще была… Подхватил я в том запределье что-то… несовместимое с этой стороной… бытия… Вот и… аллергия на этот Трот… развилась…

– Да, да, вспомнил! – подтвердил Реверс. – Ты думаешь, из-за…

– Других нет… вариантов у меня…

– О чем это он?! – спросила Кэс, недоуменно уставившись на обоих напарников – любимого брата и любимого мужчину.

Старший из них не ответил девушке. Он выпрямился и застывшим, отсутствующим взглядом, сквозь девушку, вперился во что-то за ее спиной. Будто увидел там что-то, чего раньше не замечал, а теперь вдруг сподобился лицезреть.

– Вот же не повезло… Загибаюсь я, родные, – нашел силы чуть громче сказать Граф. – Малая, вернись домой… Братан, проследи.

Сестра громко, надрывно разрыдалась и всем телом прижалась к брату. Реверс не пошевелился, он так и смотрел в одну и ту же точку пространства. Говорить какие-то слова смысла уже не было.

Но через несколько секунд встрепенулся, отмер, выхватил из кармана отобранную у Графа пачку сигарет, раскурил одну и вставил между губ напарника. Тот прикрыл и открыл веки, поблагодарив Реверса. На большее сил уже не оставалось. Только на то, чтобы затянуться…

В последний раз.

…Возле умершего Графа и сидели Касатка с Реверсом, в буквальном смысле не сводя с него глаз.

Реверс удрученно осознал, что жертва принесена его нерешительности. Зона решила за сталкера дилемму, казавшуюся неразрешимой.

Ни от чего человеческого не застрахован он, увы. Проявил слабость – получай. Выбор, уйти или остаться, он попытался заменить компромиссом – взяв с собой тех, из-за кого не хотел уходить. Новый пункт в плане был лишним и кардинально вычеркнут.

Да, вот оно, правильное решение. Возвращаться с больным обратно – непозволительно оттягивало исполнение намеченного. Сбился с курса, вот и получил.

Уходить надо было одному. Колебания недопустимы: или сиди дома с любимой женщиной, грейся у очага и забудь о цели, или уходи от нее во мрак неизвестности. Метаться туда-сюда равнозначно гибели, одновременно в двух ипостасях бытия не выжить. Дом или дорога. Вот в чем вопрос… Не ответил вовремя – получил труп напарника, разорванного реальностями.

Знак. Куда уж более красноречивый.

Они не говорили друг с другом. Уместных слов не находилось. Обнявшись, они сидели, глядели на костер и на покойного Графа. Он лежал, вытянувшись во весь свой двухметровый рост, спокойный, позволивший себе наконец-то расслабиться. Только смертью сталкеры платят за возможность сладко выспаться, без необходимости всегда оставаться в напряжении, быть начеку…

Лишь спустя час двое оставшихся наконец нашли силы, чтобы говорить. По щекам девушки стекали слезы. Реверс обнимал ее, согревая в последний раз, но не от внешнего холода пытался защитить тело, а от того холода, что у каждого человека в любой момент может воцариться внутри, – душевного. Причем самые низкие отрицательные температуры набегают, когда становится ХОЛОДНО из-за того, что потерян кто-то, с кем связывало нечто большее, нежели случайная встреча в пути…

И словно из солидарности атмосфера Зоны снова заморосила дождем. Не леденящим ливнем, а мелким, ненавязчивым, не зонным совсем. Словно небо тоже расплакалось.

Теперь их двое. Мужчина и женщина у костра, рядом с останками ушедшего навсегда третьего. Капельки влаги орошали землю, листья, людей.