Тот был сантиметров пять в длину, серебристый и с вырезанной надписью

«СЕЙФЫ И ЗАМКИ. ВИКТОР» на боку. Ключ не был похож на подходящий

дому или машине, он и не видел замки нигде в Доме. Может, он от сейфа? Или

от какого-нибудь висячего замка?

У него не было времени это хорошенько обдумать. Внизу заиграло

Пианино, а значит, наступило время обеда.

Гэвин помылся и вышел из кабинки, стараясь прятать ключ в руке, пока

вытирался и одевался. В животе порхали бабочки, он пытался подавить панику, появлявшуюся, когда он чувствовал, как острые зубчики вжимаются в его

ладонь, а металл нагрелся от его кожи. Ключ был невероятной находкой. Двери

Дома никогда не запирались, и, кроме как от машины, ему никакие ключи и не

были нужны. Куда важнее было то, что сам он никогда не держал в руках этот

ключ и, в отличие от лего и колеса Хот Вилс, он упал в слив не потому, что

 Гэвин уронил его туда.

***

он был по-настоящему один даже в его «личной» ванной. Он был уверен, что

Дом в курсе его приключений с водопроводом в субботу, но видел ли он ключ –

знал ли о его значении – Гэвин даже не пытался догадываться. Он понимал, что

Дом решил бы запереть его снова до понедельника, пока ему не пришлось бы

отдать эту маленькую находку.

Одевшись в школу, Гэвин сунул ключ в карман. Все воскресенье он читал, доделывал курсовую и работал на полставки в кинотеатре. Чтобы все прошло

гладко, Дэлайла ни разу его не навестила. Все было хорошо, и Гэвин в душе

начал надеяться, что Дом не заметил ключ.

Но когда он спустился по лестнице, он понял, что все-таки заметил.

Висевшие в коридоре рамки с его рисунками заменились его детскими

фотографиями. Он пошел на звуки смеха, доносившиеся из гостиной, и

обнаружил Телевизор, показывавший старые видео с ним, когда он только

начинал ходить. На кухне Штора потянулась и погладила его по щеке, а Цветок

в горшке взлохматил его волосы. Завтрак уже ждал его, и, как обычно, когда

Дом что-то затевал, еды было столько, что хватило бы накормить армию.

Горло Гэвина сдавило, глаза пощипывало от печали и потери.

Может, однажды, несколько лет спустя он сможет вернуться домой на

Рождество и снова оказаться со своей неправдоподобной семьей. Может, оказавшись без него, Дом поймет, что натворил, и как это разрушило все, что

когда-то было простым.

Он следил за ними в парке.

Напугал и  ранил Дэлайлу.

Продержал его самого взаперти два дня.

И глубоко внутри Гэвин подозревал, что Дом все еще скрывал правду о

случившемся с его матерью.

Гэвин без тени сомнений знал, что последует за Дэлайлой куда угодно, она

была любовью всей его жизни. Его сердце сжалось, когда он увидел знакомую

 волшебную скатерть перед собой: огромные лимонные маффины и объемная

яичница-болтунья, пухлые лесные ягоды и домашний персиковый джем. Он

понял, что когда уйдет, то, скорее всего, не вернется. Просто не сможет.

– Спасибо, что пытаешься подбодрить меня, – сказал Гэвин, взяв немного

фруктов. – Знаю, я недавно был не в себе, но вчера вечером получил от Дэлайлы

электронное письмо. Перед работой, – он откусил и попытался не обращать

внимания, как комната немного остыла, наклонив стены внутрь, словно

задерживая дыхание. – Ее приняли в университет в Массачусетсе. Она не

собиралась уезжать до августа, но теперь думает, что может уехать и раньше. Не

знаю… Думаю, это хорошая мысль.

Дом замер на миг, а листья на дереве за окном повернулись в его сторону, словно рука, прислоненная к уху и ждущая.

– Она даже предложила мне уехать с ней, но разве она так и не поняла

меня? – сказал он, надеясь, что звучит зло и расстроенно.