— Если ты внутри тессеракта, и пытаешься выйти через его грань, то просто снова входишь внутрь через другую сторону, верно?

— Формально — неверно, — сказал Гэри. — Хотя если двигаться в неправильную сторону, то может именно так и казаться, и для трёхмерного существа будет невозможно правильно его воспринять, находясь внутри.

Мэтт нахмурился.

Гэри прислонился к рабочему столу:

— Полагаю, ты не это хотел услышать.

— Нет, — просто сказал Мэттью, ничего не объясняя.

— Вместо того, чтобы волноваться о том, что из себя представляет тессеракт, почему бы тебе не объяснить, что ты на самом деле пытаешься сделать? — предложила машина. — Возможно, это будет полезнее, чем попытки сопряжения это с гиперкубами.

— Ладно — вот, что я хочу попробовать…

* * *

Следующие две недели он провёл в основном в своей мастерской, иногда заходя настолько далеко, что даже ел там. Мойра прежде называла такую его практику «добровольным самозаточением», но именно так Мэттью и предпочитал проводить время.

Керэн он видел лишь время от времени, из-за чего он мог бы чувствовать себя немного виноватым, но его полная энтузиазма младшая сестра, Айрин, заинтересовалась гостьей, и тратила бессчётные часы, развлекая её, или, как это называл Мэттью, «изводя её бесчисленными вопросами». Он был вдвойне благодарен за это, поскольку это одновременно снимало с него вину за постоянное отсутствие, и не давало Айрин путаться у него под ногами.

Карисса, сестра Грэма, теперь была почти всё время вместе с Айрин, и они замечательно справлялись, гарантируя, что дни Керэн редко были скучными. Мойра была заметна своим отсутствием на их собраниях, поскольку она продолжала держаться особняком, что сильно заботило её мать, и совсем не заботило Мэттью, хотя и он в какой-то мере это заметил.

После первоначальных предупреждений родителей о том, что ему запрещено возвращаться в мир Керэн, Мэттью их почти не видел. Переворот, устроенный Мойрой в Данбаре, занимал большую часть их времени, и они постоянно были заняты распределением помощи нуждающимся соседям.

Было раннее утро, когда Мэттью высунул голову из двери в свою мастерскую. У него под глазами залегли тёмные круги. Он надеялся добраться до кровати, никого не встретив, чтобы не пришлось отвечать на неудобные вопросы. В последнее время все, похоже, считали, что он теряет в весе, что не было особо хорошим наблюдением, поскольку он и так был довольно худым молодым человеком. Ему просто нужно было поспать.

Если кто-то увидел бы его, то мог бы удивиться, поскольку Мэттью был известен тем, что вставал поздно — однако он на самом деле ещё и не ложился.

Мэттью почти добрался до двери в замке, которая вела к порталу, который доставил бы его в горный дом его семьи — и в этот момент он наткнулся на свою младшую сестру.

— Вот ты где! — воскликнула она. Айрин была ярко одета в жёлтое платье, с вплетёнными в волосы лентами похожего цвета. Среди молодых леди в замке это в последнее время стало чем-то вроде модного веяния, начатого по большей части самими Айрин и Кариссой.

Мэттью застонал. Не так он хотел закончить свой день… то есть, утро. Игнорируя её, он протолкнулся мимо, надеясь, что она отпустит его без боя. Если у неё в голове было что-то более интересное, то она могла и не потрудиться втягивать его в разговор.

— Ты видел Керэн? — спросила она, ловя его за рукав.

«Проклятье».

— Нет.

Айрин сжала губы:

— Я тоже. В своей комнате её сейчас нет, а вчера я её вообще не видела.

— Это ужасно, — уклончиво произнёс он.

Её яркие глаза пристально уставились на него:

— Ты мог бы наскрести немного побольше беспокойства в голосе… она же твоя подружка в конце-то концов, хотя ты вообще ни к кому не проявляешь ни малейшего интереса.