Керэн выглядела обеспокоенной строгим поведением Графини, но младший брат Мэттью засмеялся:

— Хорошая попытка, дуболом. — Мордэкай и остальные, сидевшие за столом, с трудом скрывали усмешки. Лишь Мойра казалась хмурой, сохраняя серьёзное и ничего не выражавшее выражение лица.

— Ладно, сдаюсь. В чём дело? — спросил Мэттью.

— С тех пор, как ты вернулся, ты всё время сидишь запертым в той мастерской, уже почти месяц… — начала Пенни.

— Три недели, — поправил Мэттью, перебивая её.

Пенни вздохнула:

— Суть в том, что вся наша семья немного беспокоится. Конкретнее — мы с твоим отцом говорили, и мы считаем, что ты планируешь вернуться за яйцом Дэскаса.

Мэттью покосился на Керэн, но выражение её лица говорило об удивлении. Кто ещё мог его выдать? Он ни с кем не говорил. Он посмотрел Мойре в глаза, но лёгкое покачивание её головы указало на то, что она тоже была невиновна. «Эх, ну и ладно», — подумал он. Сделав глубокий вдох, он решил не ходить вокруг да около:

— Да, планирую.

— Разве отец с тобой не говорил? — спросила его мать.

Мэттью кивнул:

— Несколько недель назад.

— И что он сказал? — спросила она, будто сама не знала.

— Он приказал мне оставаться дома.

Пенни выдохнула — всё это время она задерживала дыхание:

— Тогда ты знаешь, что должен оставить эти глупости.

Он покачал головой:

— Не оставлю.

Мордэкай встрял в разговор:

— Мы с твоей матерью одного мнения на этот счёт. Я тебе уже запретил. Ты что, планируешь ослушаться нас обоих?

— Да, — признался он.

Коналл и Айрин с трудом сдерживались перед лицом его показного бунта, и ёрзали на месте. Желание что-то сказать почти сводило их с ума. Мойра молчала, а глаза Керэн расширились.

— А если мы посадим тебя под замок? — спросила странно спокойным голосом Пенни.

Мэттью пожал плечами:

— Вы не можете. Если только не собираетесь бесконечно держать меня в бессознательном состоянии. Помешать мне больше никак нельзя.

Мойра выгнула бровь, и на её лице появилось странное выражение, но Мордэкай сжато предупредил её:

— Даже не предлагай ничего подобного.

— Это была шутка, — кисло сказала она. — Я бы и не стала.

Мэттью знал, что упустил какой-то момент, но решил не спрашивать.

Пенни посмотрела на мужа, и Мордэкай нехотя вздохнул:

— Он прав. Мы можем его наказать, или отречься от него, но мы не можем держать его в плену.

Для Айрин это было уже слишком, и она испустила ясно слышимое «У-у-у-у».

Мэттью бросил на неё неодобрительный взгляд.

Глядя вдоль стола, Пенни сказала:

— Кто-нибудь из присутствующих считает, что вернуться туда будет для него хорошей идеей?

Коналл сказал:

— Я на самом деле не хочу быть Графом, поэтому — нет.

— Спасибо, — иронично сказал Мэттью.

Лицо Мордэкая стало серьёзнее:

— Ты ведь понимаешь, что тебя там с высокой вероятностью убьют, одного, в другом мире, и что мы даже не узнаем, что с тобой случилось? Ты подумал о том, какие у этого будут последствия для твоей семьи?

Вообще-то он на самом деле не смотрел на это под таким углом, но знал, что его мнения это не изменит:

— Прости, Отец. Я знаю, что всем будет трудно, но я не могу бросить Дэскаса. Не таким ты меня вырастил. Если я послушаюсь, и брошу яйцо там, то буду не таким человеком, каким хочу себя считать.