Щурясь от рези в глазах, юноша вгляделся в своего спасителя и узнал в нём конюха. Худые жилистые руки сильно тянули вёсла, отчего лодка скоро шла вперёд.

Вечером его одолела лихорадка.

Сестра хозяина распорядилась затопить в комнате камин и Фредерик, лёжа в постели, то обливался потом, то трясся от озноба. Его заставили проглотить бульон.

— Доктор сказал, что пару дней вам придётся полежать, — сообщила ему смягчившимся голосом леди Лаура. — Как жаль, что вы слегли, сегодня должен возвратиться господин Макгибур с нотариусом.

В её голосе была такая искренняя забота, такое доброе чувство.

Ночь он провёл ужасно. Ему снилась смертельная хватка подводных трав и зеленоватое лицо утопленника.

7

Наутро бледный, но уже немного окрепший Фредерик сидел в постели. Врач категорически не велел ему вставать. Ему подали два яйца всмятку, куриный бульон и тосты довольно сносного качества — видать, тётушка Лаура постаралась.

— Как вы перетревожили нас, дорогой гость! — проговорил, входя в комнату и потирая руки, немолодой мужчина.

Немного крючковатый нос, высокий рост и особенно седая прядь у левого виска выдала в нём господина Гордона Макгибура.

— Не стоит беспокоиться! — остановил он жестом Фредерика. — Врач прописал вам покой. Я хорошо накажу садовника за то, что он оставил без присмотра лодки.

— Да, право, как-то не стоит, — криво улыбнулся больной. Он догадался, что в роли садовника выступает всё тот же конюший, который к тому же недоглядел за лошадьми.

— Наверное, вам очень скучно лежать тут одному, — приветливо продолжил Макгибур. — Я прикажу дочери, чтобы она почаще навещала вас. Бедняжка не знала, как себя вести в моё отсутствие и стеснялась. Хотите, вам принесут книги из библиотеки? Моя сестра слишком недогадлива. Она предполагает, что покой, прописанный доктором, есть полная недвижимость!

Присутствие господина Макгибура словно наполнило старый дом жизнью, и в коридоре то и дело слышались чьи-то шаги. Так и теперь.

— Фредерик, как вы себя… — с громким восклицанием вошёл в дверь Франциск Медина и тут же хотел попятиться назад. — Простите, сэр, я…

— Конечно, посидите с нашим больным! — отозвался господин Макгибур. — Ему приятнее ваше общество, нежели болтать со стариком! А мы пока пойдём и с господином нотариусом обсудим наши стариковские дела за рюмочкой хереса!

И удалился с пожеланиями скорейшего выздоровления.

— Послушайте, сэр Фредерик! — воскликнул художник, расхаживая по комнате.

— Давайте просто Фред, — предложил больной.

— Ну хорошо! — согласился молодой человек, бросаясь в кресло, отчего его ухоженные каштановые локоны разлетелись веером и снова улеглись на шею.

— Происходит что-то странное! — шёпотом поведал живописец. — Представляете, кто-то дорисовывает вместо меня портрет!

— Может, леди Глория тайком старается изобразить себя покраше? — предположил Фред.

Куда уж краше, усомнился художник. И что касается приукрашений, то как раз не в этом дело — потёк задний фон. Франциск изобразил на нём цветник, как раз тот самый, который так живописно расположился в старых развалинах. Там цветут шпалерные розы. Они очень красиво сочетаются с нежно-персиковым цветом платья леди Глории. К тому же, на портрете её явно наделили более насыщенным цветом лица.

Фредерик не утерпел и, одевшись потеплее, направился вместе с новым приятелем в библиотеку.

Действительно задний фон представлял собой нечто странное. Пурпурные розы побледнели и растеклись, а сочная зелень словно выцвела.