— Ты идиот. — успел промолвить тот, как в следующий момент из руки Глории вырвалась чёрная молния и угодила в чашу.

— Иудин камень! — пронзительно завопил Седрик. — Она достала его со дна озера! Что ты наделала, проклятая?!!

Чудовищный столб пара ударил в потолок, заглушая своим шипением вопли духа. Всё скрылось в этом вихре, который расколол надвое потолок и заставил стены истекать кровью. Неистовые вопли неслись со всех сторон, как будто подземелье отдавало души погибших здесь людей.

Столб раскалённого пара извивался, как живой, протягивая щупальца к Седрику, а тот стремился избежать их. Он падал на пол, катался по нему, кидался к стенам и постепенно продвигался к двери. А Фредерик, обезумев от смертного ужаса, следил за ним глазами, понимая, как бессилен перед страшной участью заживо поглощённого преисподней. Он не может убежать, подобно Седрику, не может даже шевельнуть рукой, чтобы перекреститься — впервые в жизни!

Колдун уже добрался до двери, как перед ним возникла чёрная фигура. Леди Глория предстала перед ним с бледным лицом, искажённым жутким смехом.

— Нет, Седрик. — сказала она и толкнула брата обратно в помещение. Из-за её спины выскользнули три кошмарных существа и двинулись к онемевшему от ужаса горбуну.

— Отмщение, Седрик. — проскрипел иссушенный труп Кларенса, протянул тощую руку и толкнул колдуна к чаше.

— Отмщение, Седрик. — сказал Франциск Медина, перекрывая некроманту путь к бегству. Глаза его, некогда прекрасного карего цвета, теперь были мутно-белыми, но зрачки их неотступно следили за убийцей.

— Отмщение, Седрик. — жёстким голосом сказал старый Макгибур, выныривая из красного тумана, что наполнял подземелье. И с этими словами толкнул отцеубийцу прямо в щупальца красной смерти. Дикий крик некроманта утонул в потоках хохота, и чудилось Уоллесу, что в этой реке ненависти звучат многие, очень многие голоса Макгибуров.

Но тут потолок над его головой треснул, и по нему, змеясь, побежала длинная тонкая молния. Стены подземелья стали осыпаться, словно камень умер вместе со своим последним господином.

— Простите, Фредерик. — сказала Глория, склоняясь над его лицом. — Не я освобожу вас. Сюда идёт та, которой мой брат предназначил быть вашей спасительницей. Вы не послушали меня и не покинули дом Макгибуров. Поэтому вы, уезжая, унесёте в сердце рану.

С этими словами она вытащила изо рта Фредерика тряпку и исчезла с глаз его, проскользнув в дверь, как тень.

— Спасите! — закричал отчаянно молодой негоциант.

— Сэр Фредерик! — вскричала тётушка Лаура, возникая в проходе.

— О, Боже, милый Фредерик! — причитала она, разрезая ножом путы на его руках. — Что здесь творится! Дом рушится, пастор исчез, кругом какие-то чучела лежат! И я видела собственными глазами своего племянника! Или мне почудилось, и я, старая дура, сошла с ума?!

— Тётушка, я вас обожаю! — с благодарностью целуя шершавые руки пожилой леди, восклицал счастливый своим избавлением от смерти Фредерик. — Скорее прочь отсюда! Я знаю, где пастор, он ждёт нас в конюшне. Лошади запряжены, всё готово! Бежим!

С потолка уже валились крупные куски, сыпалась известка. Два беглеца выскочили прочь из помещения и поспешили вверх по лестнице. За ними следом обваливались потолки. И Фредерик подхватил на руки тётушку Лауру, стремительно убегая от обвала.

Едва он выскочил на волю, как понял, что утро давно уже наступило — бледный рассвет заполнял зыбким светом окрестное пространство.

— Что это, сэр Фредерик? — ошеломлённо проговорила пожилая леди.

Дом Макгибуров пошёл трещинами по всему фасаду.