— Выходит, Стан не знает о том, что здесь покоится и его семья тоже. Что ты собрала его мать и других родственников по скелетным костям и нарядила их. Он не знает, как и другие, что ты сходишь с ума от боли. Никто не знает, кроме твоих слуг. Это явно не ты принесла сюда еду. Ты не выходила из дома. И это продолжается все эти годы? Ты столетие проспала здесь? Ты столетие играла в семью со скелетами? Ты…

— Заткнись! — выкрикиваю я и выпрямляюсь. — Закрой рот, Томáс! Убирайся отсюда!

— Нет, — он дёргает головой и подходит ко мне.

Я со страхом пячусь назад, закрывая собой семью.

— Ты не тронешь их.

Он, кажется, и не собирался. Он обхватывает мои плечи и грубо разворачивает меня спиной к себе.

— Ладно, раз так, то ты не оставила мне выбора. Я не хочу, чтобы ты умерла, но и ты не хочешь жить из-за дерьма, которое здесь устроила.

— Отпусти, — шиплю я.

— Ты хотела быть здесь? Хорошо. А теперь смотри, — он силой заставляет меня наклониться прямо к изуродованному черепу моего отца. — Смотри, он мёртв! Он мёртв, слышала меня? Он умер, потому что это случилось! Он умер, сражаясь за свою семью, за тебя и твоё будущее! Он умер, как и все эти вампиры! Они мёртвые, и их смерть была напрасна!

— Прекрати… Томáс, пожалуйста, — умоляю я, пытаясь отвернуться, но он хватает мой подбородок и с болью заставляет смотреть.

— Видишь? Это младенец. Это самый маленький скелет здесь. И он на руках…

— Сестры, — хриплю я. — Это её первенец…

— Он не успел родиться, его убили. Его убили. Он тоже мёртв. Он мёртв, и его смерть была глупой и бесполезной. И вот этих тоже убили глупо. И вот этих. И этих. И этих.

— Томáс… не надо, — вою я, а он дёргает меня в разные стороны, заставляя смотреть в эти чёрные и пустые глазницы.

— Все эти вампиры мертвы, это скелеты в грязных и вонючих тряпках, твоя чёртова семья, которая никогда бы не приняла факт того, что ты с ними делаешь! Вот это твои родители?! Это те самые вампиры, которые смеялись и целовали тебя на ночь, они любили и воспитывали тебя храброй принцессой, а ты их подвела?!

— Закрой рот! — визжу я, выгибаясь в его руках.

— Ты подвела их и не тем, что сбежала, чтобы спасти оставшихся живых вампиров! Ты подвела их тем, что убиваешь себя, бросила всё на самотёк, предала их род и своё место в этом мире! Ты подвела всех этих вампиров! И они здесь упрекают тебя не за свою смерть, а за то, что ты сама из себя сделала бесполезный кусок дерьма, Флорина!

— Хватит! Пожалуйста, Томáс! Замолчи! — Чувствую, как мою грудь сдавливает от боли всё сильнее и сильнее, я не могу дышать. Мой взгляд становится туманным и размытым.

— Они смотрят на тебя своими пустыми глазницами и упрекают тебя в том, что ты сдалась! Они упрекают тебя за то, что ты предала их и весь свой народ, раз решила убить себя! Ты предала их только этим! Ты…

— Хватит! Остановись! — кричу я.

— Ты предала их веру в тебя, Флорина! Ты нарядила их и играешь в семью, а они ждут от тебя иного! Они учили тебя иному! Они никогда не воскреснут, потому что это скелеты! Никогда не вернуться к тебе, чтобы простить тебя, потому что им насрать на прощение, ведь ты предала их вид! Они никогда не смогут взять ответственность за жизни тысяч вампиров, которые тоже страдали и боролись за них, развивались и стремились создать другой мир! Они никогда больше не смогут сказать тебе, что ты хорошая дочь, потому что мертвы. А ты нехорошая дочь, раз убиваешь себя сама! Они никогда не простят тебя за то, что ты выбрала безразличие, смерть и безответственность перед своим видом!

— Хватит! — дёргаюсь в его руках и кричу во всё горло.