— Ты не можешь винить себя за прошлое и свои решения, Томáс. Это бессмысленно. И я не уверена, что оценила бы тебя по достоинству. Тогда я была слишком высокомерной, глупой и всегда соревновалась с любым вампиром. Поэтому всё случилось в правильное время, — заверяю его.

Томáс прикрывает глаза и облокачивается о стену, пока я намыливаю свои волосы.

— Я не готов, — шепчет он.

— К чему?

— К месту, которое должен занимать рядом с тобой, Флорина. Я не хочу его. Я никогда не мечтал о женщине и семье. Я отрицал это, потому что у меня был очень плохой пример перед глазами. Но сейчас я понимаю, что не смогу долго прожить без тебя. Не учитывая моих видений и неконтролируемую похоть после них, я не хочу оставлять тебя одну. Не хочу.

— Послушай, всему своё время. Мы уже убедились в том, что нельзя менять ход событий. Значит, что-то должно случиться, чтобы ты искренне захотел быть моим мужем. Ты должен почувствовать это сердцем, Томáс, а не насиловать, убеждать и уговаривать себя. Я знаю, что ты чувствуешь. И это ужасно давит на тебя. Но я не принуждаю тебя быть со мной сейчас. Предполагаю, что у нас появится какой-нибудь шанс, чтобы всё уладить. Будет некий вариант, о котором сейчас мы ничего не знаем. Так что не переживай и не нагнетай. Всё в порядке, — мягко целую его в губы, и Томáс притягивает меня за талию к своему обнажённому телу.

— Можешь кое-что пообещать мне?

— Сначала скажи что. Я не буду тебя убивать.

— Нет, — он улыбается и качает головой. — Пообещай, что ты всегда будешь помнить эти минуты и не забудешь, какой я настоящий. Я сейчас именно такой. Ты будешь доверять своим воспоминаниям, а не происходящему. Обещаешь?

— Обещаю. Ты думаешь, что я снова буду чувствовать себя плохо?

— Да. Думаю, да. Когда я уеду, нам обоим будет больно. Мы должны через это пройти поодиночке, но потом всё будет лучше.

— Ты снова стал драматичным, Томáс. Меня это так раздражало в нашем виде, но тебе это идёт. Ты словно таинственный и ранимый монстр.

— А ты моя красавица, которая спасёт монстра?

— Хм, посмотрим на твоё поведение, но я точно не собираюсь целовать тебя в задницу. Хотя задница хорошая.

Томáс громко смеётся и целует меня.

Это для меня самое удивительное время в моей жизни. Я счастлива. И знаю, что скоро мне вновь будет плохо, только теперь у меня есть причина жить. Это Томáс. Мне страшно, и это не воспоминания. Это страх, обусловленный тем, что ему могут причинить боль, а я не смогу его защитить. Он слишком хорош, чтобы быть вампиром.

Уложив Томáса спать, оставляю его одного и спускаюсь в библиотеку. Жаль, конечно, дверь, но ничего. Будет новая когда-нибудь. Это не столь важно.

Мне приходится прибраться в библиотеке, и от приложенных усилий я чувствую голод. Думаю, что Томáс тоже будет голоден, когда очнётся, поэтому я иду на кухню и рассматриваю содержимое холодильника. Нет, мне нельзя ничего готовить, я убью нас обоих. И если я…

Внезапно по всему дому раздаётся сигнал, предупреждающий о проникновении на мою территорию.

— Чёрт, — шепчу, хватая нож.

Этого ещё не хватало. Если за мной пришли, и опасения Томáса, слова Стана и опасения Совета верны, то я в чёртовой опасности. Меня, действительно, хотят убить, и кто-то узнал о моём убежище. А если узнал один, то знают все.

Грёбаный мир.

Глава 32

Меня с детства учили защищаться. Помимо этого, всех вампиров отправляли служить. Мы не один раз участвовали в войнах людей на той стороне, которую считали самой гуманной. Конечно, наши силы были распределены таким образом, чтобы не убить всех врагов сразу, иначе нас бы обнаружили.