– И это нормально? Я имею в виду… ну, как бы у нас… сложно всё, и такие темы они… странные. Очень странные.

– Наши разногласия не мешали тебе получать удовольствие от секса со мной, – замечает Томас.

– Очень романтично, спасибо.

– Это лишь констатация факта.

– Но не помню, что тебе не нравилось. Кажется, ты даже стонал, – ехидно поддеваю его.

– Флорина, мне нравится секс с тобой, потому что я тебя люблю. Мне нравится делать с тобой всё, но не спорить. От споров я устал, а остальное я счастлив делать, – смеётся Томас, и это так искренне и честно.

– Как тебе удаётся?

– Удаётся что? Получать удовольствие? Ты точно хочешь об этом поговорить? – спрашивая, он широко улыбается мне.

– Говорить так легко о своих чувствах? Ты же… твоё прошлое было тяжёлым, но ты так спокойно признаёшься во всём. Отец говорил, что врать нужно легко, словно это ничего не значит.

– Твой отец многое говорил, как и то, что говорить правду нужно так, как будто ты хочешь признаться. Никто тебе не поверит и решат, что ты врёшь, но остаёшься честным перед ними, и никто тебя потом не уличит во лжи.

– Но ты врал мне, – замечаю я.

– Не врал, а не договаривал. И ты никогда особо не интересовалась мной. Ты спрашивала меня о чём то лишь тогда, когда я указывал тебе на это. А так я тебе был безразличен, – он пожимает плечами, словно ему всё равно, но в глазах появляется вспышка обиды. Томас опускает голову, принимаясь за завтрак.

– Ты мне был интересен, просто я не лезу ни к кому с расспросами. До тех пор, пока я не втягиваю себя в прошлое другого человека и не становлюсь зависимой от него, не переживаю и не думаю о нём. Я не люблю привязываться к кому то, всё равно они уйдут или умрут, последнее уже стало тенденцией, – я не могу скрыть горечи в своём голосе, да и не хочу. Я буду честной. Хочу быть честной с Томасом. Он пока здесь, и у меня есть шанс убедиться, что он не предаст и будет мне верен. Мне очень необходимо это время с ним. Смертельно.

– Я знаю. Я же изучил тебя, Флорина. Но тебе придётся принять факт того, что люди умирают слишком рано, а вампиры не особо усидчивы и стабильны.

– Ты тоже?

Томас вскидывает голову и прищуривается, глядя на меня.

– Ты тоже? – твёрже повторяю свой вопрос. – Мне нужно это знать. Мне нужно узнать о тебе столько, сколько я смогу. Я не хочу сомневаться в тебе, когда мы вернёмся. Я не хочу бояться, что останусь одна, и ты предашь меня. Прости, что упоминаю об этом и, вероятно, обижаю тебя, но я вот такая и не могу изменить себя за секунду и сделать вид, что ничего не было, и мы не пережили ад.

– Я понимаю, – медленно кивает он. – Я домосед. Не люблю шумные вечеринки и тусовки. Предпочитаю хорошее вино и книгу, свечи и тишину. Я ненавижу быть в центре внимания. Не приемлю измены, слишком много видел примеров перед своими глазами и то, что потом случилось. Нет. Я другой. Я спокойный, скучный и не лезу в войну между вампирами.

– Правда? – усмехаюсь я.

– Правда. Это было не моим решением. Мне пришлось. И мне не нравится быть королём, для меня это просто… пустота, ничего не значащая. Я не имею ничего против власти, она нужна, как и правила, но король… нет, я презираю всё это.

– Но у тебя отлично получается на самом деле. Ты хороший оратор, и ты умён. Ты мог бы…

– Нет. Это временно, – отрезает Томас. – Всё временно.

– Даже мы?

Томас поджимает губы и дёргает плечом.

– Не спрашивай меня о таком. Не надо. Я вижу только тебя на троне.