– Пошёл ты. Я не принимаю твою кровь, Томас. Никогда не приму. Я отвергаю её, как и твоё правление…

– Закрой рот, – он толкает меня к стене, и я жмурюсь от встряски из за удара. Томас налетает на меня и закрывает мой рот ладонью. – Молчи, Флорина.

Я дёргаю головой, упираясь руками в его грудь. Это не помогает.

– Я никогда не… приму тебя… нет. И твоя кровь… уродливая…

– Заткнись! – рявкает он, надавливая на мой рот так, что мои клыки протыкают его кожу, и кровь Томаса всё же проникает в меня.

– Ты никогда не могла закрыть рот тогда, когда нужно, Флорина. Молчи…

Я мычу, дёргая ногами и ударяя Томаса кулаками. Но ему всё равно. Он сильнее меня.

– Молчи, чёрт бы тебя подрал. Ты делаешь только хуже. Молчи, – шипит он, встряхивая меня. – Ты…

– Ваше Высочество Томас, у вас всё хорошо? Нас прислал Радимил. Он сказал, что у вас…

– Пошли вон! – орёт Томас, не сводя с меня взгляда. – Вышли из нашей комнаты! Пошли на хрен отсюда, иначе я вам головы оторву и заставлю других играть ими в футбол!

– Простите, Ваше Высочество. Но мы…

– Я сам разберусь со своей королевой! Это моё чёртово дело, и оно никого больше не касается! Это моя невеста! А вам запрещено входить в нашу спальню, я неясно выразился?

– Да… да… Радимил…

– Пошли его на хрен от моего имени, хотя он это слышит. Радимил, занимайся своим сыном и дочерью, это приказ! Я со своей невестой разберусь сам! Не лезь ко мне!

– Простите… уходим. Быстро. Живо.

– Томас? Это я, – раздаётся голос Сава. – Ты просил прийти.

– Наконец то, – шепчет Томас, облегчённо вздыхая. – Убери их отсюда. Убери любую охрану от нашей спальни. Мы подписали мирное соглашение, в охране больше нет необходимости. И передай Радимилу лично, чтобы он заткнулся и занимался своими делами, иначе я выставлю его отсюда к чёрту и отправлю в ссылку, если он будет мне мешать. Пусть волнуется о своих детях.

– Хорошо, Томас, я передам. Что нибудь ещё?

– Пока нет. Подготовь всё к ужину.

– Сделаю, Ваше Высочество.

– Свободен.

Я замираю, хмуро наблюдая за этой сценой. Что не так?

Когда дверь (нашей?) спальни закрывается, Томас возвращает свой взгляд на меня.

– Молчи уже, Флорина, – тише говорит он, едва произнося звуки. – Молчи.

Он убирает руку, проверяя, буду ли я вопить или снова орать на него. Но я ничего не делаю, проигрывая в своей голове диалог Томаса с остальными. Он назвал меня своей королевой? И мою спальню окрестил нашей? Он совсем рехнулся?

– Вот так, – Томас делает шаг назад и принимает человеческое обличие. – Вот так. Не ори больше, как помешанная. Будь здесь, прими душ и отдохни. Чуть позже Сав принесёт тебе пакет с кровью. Вот так. Тихо.

Томас медленно отходит от меня, а затем исчезает. Я недоумённо смотрю на то место, где только что был Томас. Он свихнулся?

Вытираю свой рот и кривлюсь. Предательская сущность. И всё же, что произошло? Выглянув в спальню, я ничего особенного не вижу, кроме небольшого бардака и закрытой двери.

Я мою губы и полощу свой рот, а затем понимаю, что это бесполезно. Вкус крови Томаса уже внутри меня, и это паршиво. Это ужасно. Но разговор между Томасом и другими меня напрягает. Я заметила многое, поэтому и замолчала. Томас не рычал на меня, как раньше. То есть… он рычал на меня, как Томас, как пастор, когда я чересчур много говорила, и мне стоило бы подумать. Что то не здесь так. Или же мне хочется, чтобы было что то не так, потому что я, как и в случае с отцом, ищу оправдания Томасу.