– Что происходит? – хмурясь, спрашиваю я, но Томас без слов тянет меня за собой и толкает в ванную комнату.

– Томас, если тебе нужно потереть спинку, то…

– Закрой рот!

Томас запирает дверь и подходит к душу. Он включает воду и одним движением снимает с себя рубашку через голову.

– Так… что ты задумал? – спрашиваю я, медленно отступая к двери.

Томас оказывается у меня за спиной, и я отпрыгиваю от него. Он обращается и цепляет ногтями мою футболку, а я дёргаюсь, отчего она рвётся спереди.

– Какого чёрта ты делаешь? – ору я, отскакивая от него в другую сторону ванной комнаты. Жар от горячей воды из душа становится тяжёлым и становится трудно дышать.

Томас секунду смотрит на меня исподлобья, а затем оказывается напротив меня. Его руки обхватывают мою голову, и он впивается мне в губы.

Глава 11

Я не многое знаю о воспитании других вампиров и о ценностях в остальных семьях, кроме своей и Стана. Мама часто говорила всем своим детям о том, что возлюбленные, истинные партнёры или же целостные ковины, начались из за неё и отца, как и из за ещё одной пары. Сейчас я думаю, что это родители Томаса. Но не это важно, а то, что мама была убеждена, как и Рома, что так как изначально мама и папа любили друг друга и обратились именно влюблёнными, то так они создали ещё одну цепочку наших возможностей, кроме физической и эмоциональной силы. Конечно, у меня никогда не было сомнений в любви между родителями, как и между Рома и его женой. Это читалось в каждом их движении, улыбке и взгляде, подаренном друг к другу. Но за последнее время моя вера сильно пошатнулась. Рома рассказывал мне, хотя я ошибалась и думала, что это был отец. В общем, Рома говорил, что когда ты встречаешь своего партнёра, то всем своим существом стараешься его защищать, порой даже обманываешь, только бы уберечь его от всего. Помимо этого, ты не можешь его убить, потому что причинить боль партнёру всё равно, что причинить её себе. Ваши эмоции и чувства синхронизируются, появляется возможность разговаривать друг с другом мысленно и блокировать эти разговоры от других вампиров. Два вампира, создавшие ковин, намного сильнее, чем один. Помимо синхронизации эмоций, оба вампира обмениваются своими возможностями и становятся несокрушимыми, чтобы в будущем суметь защитить своё потомство в случае опасности. А также сильная зависимость, невозможность держаться подальше друг от друга, эмоциональный вампиризм. И это паршивые варианты в любом раскладе.

Но, мой друг, мы с тобой уже знаем, что всё это были сказки… или же нет?

Когда губы Томаса обрушиваются на мои, то я шокировано замираю, абсолютно не понимая, какого чёрта он вытворяет. Его губы на вкус, как сладкий алкоголь и холод, хотя его дыхание горячее.

– И что ты, по твоему, делаешь? – спрашиваю его, но выходит очень глухо и неразборчиво, потому что Томас продолжает прижиматься к моим губам.

– Ты же не дура, Флорина. Король пришёл за удовольствием, – хмыкнув, Томас немного отклоняется и хватает за одну шлейку джинсов, притягивая меня к себе ближе.

– Эй, нет, придурок. Отвали. Здесь у тебя полно шлюх. Я тебе сказала, что это случится лишь раз после свадьбы, и всё. А также, что это будет для меня насилием, чем чем то особенным и желанным, – я мотаю головой и упираюсь в его обнажённую грудь.

Томас склоняет голову набок, а затем смеётся.

– Сейчас. И ты будешь следовать моим приказам, Флорина. Разденешься сама, или мне это сделать?

– Да ни черта! – злобно выкрикиваю я, отпихивая его от себя. Отскочив на безопасное расстояние, я выпускаю клыки и шиплю.

Томас прикрывает глаза, а затем смотрит на меня чернющими, как ночь, обнажая клыки.

– Всегда любил хорошую погоню. После неё особый вкус превосходства.

– Ты же несерьёзно, верно? Я тебя ненавижу, как и ты меня.