– Мне не нужна твоя поддержка и твои улыбки, ублюдок. Я всё равно собираюсь оторвать тебе вторую руку, чтобы ты мучился, – шиплю я.

Соломон вскидывает голову и тяжело вздыхает.

– Я знаю, Флорина, как ты меня ненавидишь. Мы все показали себя не с лучшей стороны, и я даже не обижен за руку. Но мы же один клан теперь и можем пережить это. Мы должны поддерживать друг друга, и я… хм, извиняюсь. Мне жаль, – Соломон поджимает губы.

И это заявление приводит в ещё более глубокий шок всех вокруг. Все присутствующие таращатся на него так, словно у Соломона нимб вырос.

– Да пошли вы, – шепчет он. – Я имею право извиниться. Флорина – наша будущая королева, а я не тупой. Я не хочу драться опять. Я устал от смертей и этих… недосказанностей. Я просто хочу мира между нами. Я же могу этого хотеть?

– Ты? – кривится Томас. – Ты хочешь мира? Вот ты?

– Да. Я хочу мира. Я хочу чёртов мир, а не эти все рычания, шипения, драки и кровь. Мы добились своего. Мы разрушили власть и создадим новую, потому что у каждого из нас своя правда. Мы знаем одно, Флорина и её клан другое. У нас разный взгляд на историю, и если мы расскажем друг другу всё, что знаем, то восстановим справедливость и поймём, кто кого обманывал. А также мы поймём, что мы не виноваты в том, что нас стравили друг с другом.

– Что за чушь ты несёшь? – рычит Томас.

– Хм, это не чушь, он прав, – подаёт голос Сав. – Соломон прав. Мы все причинили друг другу боль, так почему бы нам не извиниться друг перед другом и не жить дальше?

– А как ты извинишься перед своими мёртвыми сыновьями или женой, Сав? – ехидно бросаю я. Сав сразу же отворачивается.

– Или как вы все загладите вину за то, через что заставили пройти меня или Стана? Вы убили Рома. И я никогда, запомните, никогда вам этого не прощу. Я не одна из вас. Я Монтеану, а вы сборище отбросов.

– Флорина, выбирай выражения, – возмущается Радимил.

– Да пошёл ты на хрен. Я не собираюсь прогибаться под вас. Да, я подписала соглашение, потому что у меня не было выбора. Я подписала его, потому что у вас были в заложниках люди, мои слуги, которые были рядом со мной многие годы, которые доверяли мне, и я не могла их подвести. Я защищала Стана. А вы? Вы просто стайка ублюдков, и мне ваши извинения не нужны. Поэтому говорите, что вы хотите и отвалите от меня. Я никогда не буду на вашей стороне. Мирное соглашение для меня не значит внезапную любовь и всепрощение для вас. Так что хрен вам, а не мир со мной. Я буду при любом удобном случае издеваться над вами и показывать, как ненавижу и презираю вас. Уяснили? – Я опускаю ноги и яростно оглядываю всех.

– И это неразумно. Если кланы поймут, что между нами всё не наладилось, то они вряд ли смогут существовать рядом. Начнётся очередная война. И её начнёшь именно ты, Флорина. Задумайся, этого ты хочешь для своего клана? – сухо спрашивает Томас.

– Я хочу для своего клана мира, где нет вас, – отрезаю я.

– А она нам точно нужна? – подаёт голос оборотень.

– Закрой пасть, собака, – рявкаю на него.

– Да ты…

– Прекрати, Норман, она тебя провоцирует, чтобы доказать твоим собратьям, что ты ничтожество. Не позволяй ей этого, – перебивает его Томас.

– Да, в принципе, его собратья знают, что он ничтожество. Оборотни отшельники обычно те, кого выгоняют из стаи, и на них охотятся все, кому не лень. Он изначально ничтожество. И ни один уважающий себя оборотень не примет его в свою стаю. Как и он, по их законам, не имеет права стать главой стаи. Это лишь факты, пёс, – я широко улыбаюсь, замечая, как вздуваются вены на лице ублюдка.

– Выйди отсюда, – приказывает ему Томас.