– Мистер О, к примеру, – ответила Энни, взлохматив свои и без того пышные кудри. – Он просто обожает своих мертвых друзей. Я несколько раз пыталась спрятать эти отвратительные картины, но мистер О каждый раз находит их и возвращает на место.

Девочка демонстративно закатила блестящие оливковые глаза к потолку.

– А теперь извини меня, Джек, – вновь зазвенел ее чистый голосок. – Но я должна поторопиться, если желаю успеть спрятаться на первом этаже, пока там еще никого нет.

Мальчик озадаченно приподнял брови. Буквально несколько минут назад старая Матильда настойчиво втолковывала ему, что детям не стоит бродить по коридору первого этажа по ночам. Неужели Энни, обитавшая в доме, могла этого не знать?

– Но ведь это запрещено… – начал было он.

– Это запрещено, – со смехом передразнила Энни, оборвав Джека на полуслове. – Поглядим, что ты скажешь, когда я притащу из-за двери нескончаемый трюфельный торт или волчий череп, который всю ночь рассказывает байки!

И, не дожидаясь ответа, девочка упорхнула вниз по лестнице, обронив на прощание лишь:

– Увидимся за завтраком, Джек!

Не зная, что и думать, мальчик еще какое-то время оставался на ступенях, напряженно прислушиваясь к гнетущей тишине, воцарившейся в доме.

Честно признаться, он бы сейчас не отказался от трюфельного торта и чашечки чая – в животе у него уже давно урчало от голода. Кажется, последний раз он ел еще утром.

Он вдруг подумал о том, как, должно быть, сейчас пусто и одиноко в его прежнем доме. В комнатах наверху темно и сыро, а на половицы пола то и дело падают большие капли дождя, просачивающиеся сквозь прохудившуюся крышу. Мать Джека, наверное, уже покинула их убогое пристанище из замшелых кирпичей. И теперь внутри рыхлых стен больше нет ни единой живой души.

Ощутив непонятную тоску, начавшую тихонько, но настойчиво скрести его сердце, Джек стряхнул с себя остатки нерешительности и бодро зашагал вверх по лестнице, преодолев оставшиеся ступени всего за несколько рывков.

Безусловно, это весьма странный дом. И в нем обитают не менее странные люди. Однако кто сказал, что это так уж плохо? В конце концов, не начал ли он размышлять подобно своей матери? Этого мальчику уж точно бы не хотелось.

Именно об этом и думал Джек, стоя у темной дубовой двери, ведущей в кабинет хозяина дома.

«Какие странные следы», – как бы между делом подумал он, заметив на досках внизу полустертые темно-алые полосы, протянувшиеся от лестницы прямиком к кабинету дедушки Оливера. Словно кто-то волочил по полу окровавленный мешок.

Однако закончить эту жутковатую мысль Джек не успел. Потому что высокая дубовая дверь, кое-где подернутая пятнами остро пахнущей плесени, неожиданно распахнулась, едва не стукнув мальчика по носу.

Пыльная-пыльная вторая глава

В проеме застыла огромная фигура – дедушка Оливер оказался куда больше и выше, чем помнил Джек.

Несмотря на почтенный возраст и серебряную седину, мистер О выглядел как самый настоящий богатырь: старенький жакет цвета смородины не без труда вмещал его широкие плечи, а ладони хозяина Дома поющих стен показались Джеку настолько массивными, что он невольно подумал о том, что дедушке ничего бы не стоило прикончить кого угодно голыми руками.

Однако мальчику тут же стало стыдно за подобные мысли – вряд ли дедушка Оливер был способен причинить кому-либо вред. Тем более, что он возвышался над своим гостем, сияя самой что ни на есть миролюбивой улыбкой.

– А вот и мой новый помощник! – он воодушевленно похлопал Джека по плечу, отчего тот заметно пошатнулся. – Чудесно, мой мальчик! Уже завтра ты сможешь приступить к своим новым обязанностям, а пока…

Дедушка Оливер осекся и повернул лохматую голову с серебристыми кудрями в сторону занавешенного окна, будто прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.