Марк посмотрел на часы.

— То есть уже сегодня. Ты плохо следишь за временем, ma belle.

Элен сказала с неожиданным жаром:

— Я очень хочу, чтобы вы прекратили так ко мне обращаться. Прекратите делать вид, что я красавица.

Он смотрел на нее из-под полуопущенных век.

— Ну зачем ты так? Зачем себя недооценивать?

— Потому что я реально смотрю на вещи. — Она допила бренди. — Не нужно меня жалеть, — взмолилась она.

Марк угрюмо смотрел на нее.

— По-моему, Элен, бренди тебе уже достаточно.

— Я не согласна. — Она решительно протянула стакан. — Я бы хотела выпить еще. И побольше, если вы не против.

Марк взял графин.

— Как скажешь. Но это слишком хороший напиток, чтобы использовать его как обезболивающее.

Элен вскинула голову.

— А может, я хочу…

«Анестезию», хотела она сказать, но не решилась произнести это слово. «Напиться» произнести легче, и это слово она на всякий случай повторила дважды.

— Мне кажется, ты достигнешь своей цели, — сухо сказал Марк. — Причем раньше, чем думаешь.

Она подняла наполненный стакан, чувствуя, что Марк куда-то отодвинулся. Конечно же, это к лучшему. Возможно, если она будет продолжать пить, он исчезнет совсем.

— За вас, мсье, — очень тщательно выговорила она и захихикала.

— Твое здоровье, малышка.

Его голос прозвучал как-то очень близко.

Элен почувствовала, как у нее осторожно, но решительно отнимают стакан. Вот Марк притянул ее к себе, и ее щека легла на его плечо…

Она сознавала, что должна бороться, и немедленно, но все ее чувства наполнил теплый мужской запах. Она вдохнула пряный аромат одеколона, и ее тело наполнилось странной слабостью.

Внезапно она ощутила, что его рука мягко, ритмично гладит ее волосы; меньше всего она ожидала такой нежности именно от Марка, ведь он теперь — неизвестно почему — представлялся ей единственным твердым утесом в океане безнадежности.

Нет, так не может быть. Он — опасность, не убежище. Враг, не друг. Хищник, а она — жертва.

— Спокойно, — тем временем мягко говорил он. — Не двигайся, Элен, закрой глаза. Тебе нечего бояться, я клянусь.

И почему-то оказалось проще, необходимо даже, поверить ему и покориться. Уплыть в бесконечность. Подчиниться ритму его мощного сердца.

Элен так и не узнала, что ее разбудило. Голова у нее болела, ресницы слипались, но она уже была в полном сознании. Она по-прежнему лежала на диване, но только рядом с ней спал Марк, держа ее в объятиях и положив голову на ее разметавшиеся волосы.

Она беззвучно застонала: Боже, как я могла это допустить?

Утешало только одно: если не считать оставшейся на полу обуви, оба они полностью одеты. Но едва ли унижение было бы сильнее, если бы она проснулась обнаженной.

А как долго это длилось?

Некоторое время Элен сидела, не двигаясь, и внимательно прислушивалась, но Марк так и не пошевелился; даже его дыхание оставалось по-прежнему ровным. Тогда она сумела подняться и выйти на цыпочках из комнаты. Добравшись до спальни, она заперла дверь на ключ, разделась и скользнула в кровать.

Наверное, я сошла с ума, думала она. Боже, что угодно могло произойти, пока я была без сознания.

Однако она тут же обнаружила, что ничего не произошло. Марк позволил ей безмятежно проспать всю ночь.

Тем не менее нужно думать. Нужно найти способ выбросить его из своей жизни, какие бы последствия это не имело для Монтигла.

Вихрь мыслей не давал ей заснуть, и тогда она решила прогуляться к озеру.