С левой стороны двора служанки хлопотали возле ряда подсобных помещений, в дальнем конце находился открытый гараж, где Джим разглядел два автомобиля и стоящего между ними шофера, а справа возвышался большой дом с ярко-желтой шиферной крышей и распахнутыми настежь окнами. Парадная дверь под веерообразным окошком тоже была открыта, как и одна из створок ворот. Даже полицейский в белых брюках спасался от солнца в тени ограды вместо того, чтобы наблюдать за улицей. Глядя на это мирное и спокойное зрелище, было невозможно представить, чтобы какая-то опасность грозила дому или его обитателям.

«Ано прав, – подумал Джим. – Никакой угрозы в самом деле нет».

Пройдя во двор, он направился к парадной двери. Старый слуга сообщил ему, что мадемуазель Харлоу не принимает, тем не менее взял карточку Джима и постучал в дверь в правой стене большого квадратного холла. Потом он открыл дверь, и Джим увидел библиотеку. В дальнем ее конце находилась окно, на фоне которого вырисовывались силуэты мужчины и девушки. Мужчина протестовал словами и жестами – излишне горячо для Джима с его британским воспитанием, – а девушка звонко смеялась, причем в ее смехе слышались злые нотки.

– Я слишком долго был вашим рабом! – крикнул мужчина по-французски, но со странным металлическим акцентом.

Оглянувшись, девушка увидела слугу с карточкой на подносе, подошла к нему, взяла карточку и с радостным возгласом выбежала в холл. Ее глаза сияли.

– Это вы? Я не надеялась, что вы прибудете так скоро. Благодарю вас! – И она протянула Джиму обе руки.

Джим не нуждался в ее словах, чтобы узнать «малютку», которую описывал ему мистер Хэзлитт. Бетти Харлоу была не такого уж маленького роста, но хрупкая фигурка делала эпитет подходящим к ней. Темно-каштановые волосы, приобретающие бронзовый оттенок там, где на них падало солнце, были аккуратно причесаны и разделены пробором сбоку. Алые губы ярко выделялись на фоне бледного лица, которому большие зрачки серых глаз придавали одновременно испуганное и тоскующее выражение. Девушка казалась Джиму хрупкой, как фарфор. Окинув его быстрым взглядом, она облегченно вздохнула и улыбнулась.

– С этого момента я свалю на вас все мои хлопоты.

– Разумеется. Для этого я и здесь, – ответил он. – Но не считайте меня даром Божьим.

Бетти засмеялась и, держащего за рукав, повела Джима в библиотеку, где представила ему своего собеседника.

– Мосье Эспиноса. Он из Каталонии, но проводит в Дижоне столько времени, что мы относимся к нему как к соотечественнику.

Каталонец поклонился, продемонстрировав ряд крепких зубов.

– Я имею честь представлять знаменитую испанскую винодельческую фирму. Мы покупаем здесь вино и смешиваем его с нашими лучшими сортами, наше вино продаем сюда, чтобы его смешивали с местным, более дешевым сортом.

– Вам незачем раскрывать мне ваши торговые секреты, – кратко ответил Джим.

Эспиноса не понравился ему с первого взгляда, и он не слишком старался скрыть свою неприязнь. Высокий широкоплечий каталонец с лоснящимися черными волосами, сверкающими темными глазами, румяным лицом, лихо закрученными усами и поблескивающими на пальцах кольцами выглядел чересчур броско.

– Мистер Фробишер прибыл из Лондона повидаться со мной совсем по другому делу, – вмешалась Бетти.

– Вот как? – не без вызова отозвался Эспиноса.